Рассказы о любви - Оксана Евгеньева Страница 77

Иван ещё не знал, что вечером его ожидает новогоднее чудо.

Надо сказать, что Люськин сожитель всегда вызывал у нас спорные чувства: он был невзрачный, правда очень умный. Трудился в какой-то крутой компании и неплохо зарабатывал, но в миру был неприспособленным и даже каким-то вялым. Было непонятно, чем он так нашу Люсю зацепил, что она пять лет находилась в выжидательной позиции.

Мы расселись за стол. Проводили старый Новый год. Как полагается, выпили по рюмочке. Потом по второй. И понеслось.

Наш план предполагал, что Машка проявит инициативу и начнёт подкатывать к Ивану. Но что-то пошло не так, с того самого момента, как Манька плюхнулась Ивану на колени и икнув, прошептала: «Может, уединимся? Я видела на кухне холодец». Не было той самой пресловутой минуты молчания и отупения, потому что Иван сразу же взвизгнул от неожиданности и вскочил со стула, подбросив за собой Машку. А Люся стала пунцово-красной. Было непонятно, то ли ужас обуял ее, то ли смех. Ванины метания выглядели феерично.

Маша поняла, что произвела фурор на всех и решила не отступать.

Вань, ну чего ты! Холодец-то с хреном. Вкуууусныый. Я тебя покормлю. С ложечки. – Маша причмокнула и провела языком по губам.

Глаза Машиного коллеги закатились ввысь, а мы с девочками захихикали. Никто не предполагал, что Машка – королева драмы. Честно говоря, мы никогда не видели, как она флиртует. И лучше бы этот день открытий не наступал. Теперь было понятно, почему подруга до сих пор не замужем.

Иван выглядел шокированным. И попытался спрятаться за свою дорогую сожительницу. Но Маня не отступала.

— Да чего ты? За Люську прячешься? Ты же свободен как ветер в поле. Люсь, отдай мне мужика, а? Ты пять лет пожила счастливо, дай мне хоть годик? Сколько того времени нам, женщинам, отмеряно? А ты вон, Витю забирай. Хороший мужик.

Маша кивнула в сторону коллеги, который явно не понимал, что он тут делает и продвигался спиной к выходу.

Я думала, что сейчас концерт закончится, потому что Люся точно королевой драмы не была. Но, видимо, у всего есть конец. Но и у всего есть начало. Потому что Люська схватила рюмку, опрокинула в себя и сказала:

— А ты права, дорогая. Пошла я.

Коллега уже не просто пятился, он развернулся и посеменил в прихожую.

Люся ринулась за ним с криками:

— Я вас провожу, стойте!

Ваня сжимался на глазах, превращаясь в подтаявший снежок. Но Маша его не отпускала. Дожимать так дожимать.

Она приперла беднягу бедром к стенке и прошептала:

— Мне не нужен штамп. И дети мне не нужны. Я на все готова. Люська-то твоя все, сдулась. Ушла. Но ты не унывай. Я лучше ее.

Глаза Вани вылезали из орбит. Мы с подружками, затаив дыхание, смотрели на разыгравшуюся картину. В прихожей был слышен какой-то шум, сдавленный стон, а потом хлопнула входная дверь.

И этот звук привёл Ивана в чувство. Он оттолкнул Машку от себя и рванул вслед за Люсей, как и был, в носках.

На нас даже не посмотрел.

Как только в квартире стихло, мы захихикали. А потом заржали. Абсурдность ситуации просто впечатляла.

Машка вздохнула, а потом расправила плечи и произнесла:

— Ну что, мне кажется, я была великолепна. Тащите холодец!

— Тебя с работы не уволят за такое? Я бы на месте коллеги с тобой даже в один лифт больше не зашла.

— А. Этот? Это не коллега.