Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 79

Если бы лошади умели закатывать глаза, она бы именно так и поступила. Вместо этого она фыркает, топая передним копытом по соломе.

— Она всегда была такой дерзкой? – с улыбкой спрашивает Анна.

— С тех пор, как мне ее отдали еще жеребенком.

— Хм. Уверена, тебе это было на пользу. – Она улыбается Скай. – Наверное, это тебе он обязан своими хорошими манерами.

Я исподтишка ухмыляюсь.

— Пожалуй, ты права.

Сообразив, что не получит желаемого, Скай свешивает голову над дверцей, чтобы ее снова погладили. Анна не упускает такую возможность, а вот я сую руки в карманы.

Я пока не готов снова дотронуться до своей лошади. Одного раза хватило, чтобы разрушить все укрепления, на возведение которых я потратил много лет.

— Давай я покажу тебе жеребят. Ты еще успеешь побаловать Скай в другой раз.

Анна оглядывается. Не знаю, что она видит в выражении моего лица, но тут же соглашается. Нежно похлопав Скай по шее, прощается с ней и идет за мной к открытой двери в загон.

Мы проходим и пустые стойла, и стойла с лошадьми. Большинство мест в конюшне предназначены для кобыл, у которых недавно родились жеребята, и для рабочих лошадей, которых нужно держать поближе. Остальные пасутся в поле за конюшней и могут ходить куда и когда хотят. Стойло Кипа рядом со стойлом Скай, и, в отличие от крюка Скай, где висят поводья и попона, на его дверце крюк пустует.

Когда я вернулся, дед пытался рассказывать мне про Скай, но я его не слушал и теперь вдруг стал об этом жалеть. У меня осталось слишком много вопросов: начиная с того, как часто на ней выезжали, когда меня не было, и заканчивая тем, кто убирал ее стойло.

Я не обращал на нее внимания последние десять лет – задолго до отъезда в Нэшвилл – и никогда себе этого не прощу, хотя помириться с ней мне и сейчас было бы больно.

Она заслуживает кого-то получше, чем я, но она моя.

— С остальными лошадьми мне вести себя так же, как со Скай? – спрашивает Анна.

— Примерно. Начни с кобыл, а потом подходи к жеребятам. Если они тебя вообще заметят. Вот от этих двоих было немало хлопот в последние несколько недель.

Анна фыркает.

— Они ведь не малые дети, а жеребята.

— Может, они и не закатывают истерик, но такие же неугомонные. Об этих двоих Стеф особенно часто рассказывала. Они родились прошлой весной один за другим и с тех пор неразлучны. Энергии им не занимать, потому-то они до этого и гонялись друг за другом, – объясняю я.

Анна спотыкается.

— Кто такая Стеф? – резко интересуется она, пытаясь казаться невозмутимой.

Трудно не задрать нос от ее ревности.

— Лошадями на ранчо занимаются два человека. Стеф и еще Рэнди.

Анна кивает.

— Ясно.

— Хочешь получить полный перечень наших сотрудников, детка? Могу перечислить всех женщин, – елейно предлагаю я.

Она хмурится и шлепает меня по руке.

— Вот ты поганец!

— И все-таки я тебе нравлюсь, раз ты ревнуешь.

— Кто говорил о ревности? Точно не я.

— Тебе и не нужно было. Она сквозила в твоем тоне.

Брови у Анны взлетают.

— В тоне? Ладно, тогда прислушайся к тому, что я сейчас скажу, ковбой…

То ли оттого, как они поладили со Скай, то ли оттого, как она смотрится в этих ковбойских сапогах, будто в них родилась, то ли просто от каждого мгновения, проведенного с ней за последние недели, я перестаю сопротивляться.