Скрытые истины - Нева Алтай Страница 8

Моя кровь стынет в жилах. Как, черт возьми, я попала к русским? Мой русский на начальном уровне, так как я учила его всего один семестр, но знаю достаточно, чтобы понять, что за язык.

Я снова пытаюсь открыть глаза, но дается это еще труднее, чем раньше. Они накачали меня наркотиками? Я снова теряю сознание, и последнее, что помню, – это тихие слова, раздающиеся рядом с моим ухом, и свежий древесный аромат мужского одеколона. Я не могу позволить себе расслабиться в окружении этих людей, но низкий и успокаивающий голос убаюкивает, и по какой-то причине он заставляет чувствовать меня в безопасности. Вздохнув, я зарываюсь лицом в твердую мужскую грудь и засыпаю в объятиях врага.

Сергей

Я перекладываю спящую девушку так, чтобы ее голова лежала у меня на плече, и поправляю одеяло, в которое ее завернул. Сосредоточившись на призрачно-бледном лице, я откидываюсь на спинку кресла. Вокруг глаз девушки залегли большие круги, а несколько мокрых, неровно подстриженных прядей волос прилипли к щеке поверх поблекшего желтого синяка. Она выглядит так, будто побывала в аду и вернулась обратно.

— Ты не можешь держать ее здесь, мой мальчик, – говорит Варя, домработница Романа. – Ей нужна медицинская помощь.

— Док останется здесь на ночь. Ты тоже можешь остаться, если хочешь. – Я поднимаю глаза. – Она никуда не уйдет.

Варя качает головой и поворачивается к доктору.

— Насколько серьезно состояние девочки?

— Обезвоживание. И начинается пневмония. Я сделал ей укол антибиотиков. Давайте ей эти таблетки каждый день до вторника. – Он протягивает мне пузырек с лекарствами и кивает на капельницу, которую держит Варя. – Ей также понадобится еще один пакет физраствора сегодня вечером.

— Что-то еще?

— Она, вероятнее всего, проспит до утра. Когда она проснется, дайте ей воды и что-нибудь поесть, но еда в первый день должна быть легкой. В целом она здорова, а вот это, – он указывает на девушку у меня на руках, – случилось недавно. – Они, наверное, морили ее голодом.

Я замираю.

— Ты хочешь сказать, что ей не хватало еды? – Я пристально смотрю на доктора.

— Я хочу сказать, что она либо ела очень мало, либо вообще не ела в течение последних пяти-шести дней. Может быть, и больше.

Жгущее ощущение распространяется по всему телу, начиная с живота, пока не охватывает меня целиком. Комната вокруг меня темнеет и превращается в мрачный подвал, освещаемый только моим фонариком. Повсюду разбросаны ящики и обломки мебели. И тела. По меньшей мере десять девушек, грязных и худых, лежат тут. Это моя вина. Это все моя вина. Если бы я пришел раньше, вместо того чтобы выполнять приказы, то мог бы спасти их. Я проверяю их пульс, у одной за другой, хотя знаю, что все они мертвы. У каждой – большая красная точка в центре лба. У всех, кроме последней. Едва слышный стон срывается с ее губ, когда я прижимаю палец к ее шее. Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и пульс под моим пальцем перестает биться.

— Сергей? – До меня доносится голос Вари, но он звучит откуда-то издалека.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать новую волну образов. Моя левая рука начинает дрожать. Черт. Я стискиваю зубы и изо всех сил зажмуриваю глаза.

— Черт. Варя, отойди от него. Медленно! – рявкает Феликс откуда-то справа. – Всем выйти. Сейчас же.