Развод в 52. Семья на стороне - Ванесса Рай Страница 8

— Может, полицию вызвать? — замирает на пороге, не решаясь войти.

— Да, какая полиция? Аптечку надо… первую помощь оказать, — ноет Корольков.

С высоко поднятой головой выхожу из кабинета и хлопаю дверью. Даже не верится, что всё это происходит на самом деле. Я развожусь! И это после двадцати пяти лет брака.

Сейчас самое время, чтобы вспомнить, кем я была до того как осесть дома. Журналисткой, которой многие завидовали. Если бы я не предпочла семью карьере, то сейчас бы управляла редакцией.

Дура…

Но даже в пятьдесят два можно запрыгнуть в последний вагон, особенно, если твоя подруга — редактор на радио. Она много раз звала меня на работу, но я находила миллион причин, чтобы отказаться. Пришло время принять её приглашение.

В доме непривычно тихо. Сажусь на стул и устало прикрываю глаза. Даже переодеваться неохота, а уже тем более заниматься домашними делами. Грядки надо полить, белье в стиралку закинуть… Черт, и сегодня среда, а по средам я всегда делаю влажную уборку дома.

К черту все дела.

Неспешно принимаю душ и причесываюсь. Надо начинать новую жизнь, а для этого нужно привести себя в порядок. Завтра же схожу в салон красоты, сменю масть, сделаю маникюр, потом пройдусь по магазинам и обновлю гардероб. И, да, куплю абонемент в тренажерный зал! Давно надо бы это сделать, а я всё откладывала.

Сниму деньги со вклада и приведу себя в порядок— это будет вложением в собственное будущее.

В доме слышится какой-то шум. Наверное, Алиса пришла или Матвей решил почтить мать своим присутствием. В последнее время сын сильно отдалился и стал каким-то чужим.

— Алиса, это ты? — выхожу из ванной комнаты, на ходу вытирая голову полотенцем. Может, поговорить с ней, рассказать о предательстве отца? Так хочется сочувствия и поддержки.

— Я, — доносится из кухни. Гремит холодильником. Голодная. Но там пусто — пюре, котлеты и остатки блинов я этому козлу на работу унесла и в мусорку кинула.

— А еда будет? — требовательно смотрит на меня дочь.

— Слушай, я себя нехорошо чувствую… Приготовь что-нибудь сама. Можешь яичницу поджарить, в холодильнике есть яйца, — устало убираю со лба прядь волос.

— В смысле?! — с психом захлопывает дверцу холодильника.

Я давно поняла, что дочь выросла эгоисткой, которую интересовала только собственная персона. Младший ребенок в семье… Мы с Корольковым баловали её и, в итоге, получили дрянь. Надо было говорить “нет”, наказывать, заставлять работать по дому.

— В прямом. Приготовь еду сама. Я тебя этому учила, — решительно заявляю я. — Тебе уже двадцать, не маленькая… Должна сама себя обслуживать.

— Ага… Может, ты меня еще из дома выгонишь? — нервно отозвалась она.

— Из дома не выгоню… но вообще ты уже взрослая. Я в твоем возрасте уже жила самостоятельно, снимала комнату, работала официанткой, — пытаюсь разговаривать с дочерью спокойно, хотя это дается мне с большим трудом. Я же понимаю, что Алиса видит во мне только бесплатную прислугу, а не мать, которая нуждается в любви и заботе.

Я не могу только давать, мне хочется получать что-то взамен.

— Я не виновата, что у тебя такие родители были. Выгнали из дома, хотя обязаны были… все делать… И ты мне обязана, — смотрит на меня как на мебель. Да, у нее взгляд её папаши.

Как же я устала, что для близких людей я всего лишь мебель! Надо становится человеком и … слать лесом таких близких.