Шёпот. Игра началась - Александр Паулан Страница 8

Глава 3. Новый дом

Место. Что такое «мой дом»?

Защита, комфорт, любовь…

Или дом – это люди,

которые меня окружают?

— Айрис! – крик мамы разбудил меня. – Ты спишь?

Нет, просто лежу с закрытыми глазами. Что еще можно делать в… Вот черт! Девять утра!

— Уже нет! – Я села на кровати и подтянула носки повыше.

Холодно. За окном еще царила тишина, лишь капли дождя барабанили по стеклу. Кажется, солнце не особо любит Фоггилейк. Я подошла к окну и посмотрела на озеро, над которым навис светлый туман. Нет, городскому здесь не место.

Тишина пугала и давила.

В нашем новом доме было немного странно – старый двухэтажный особняк казался одновременно уютным и загадочным. А в воздухе витала легкая грусть, словно стены хранили сотни историй, о которых я пока ничего не знала. Даже аромат духов, которыми я вчера попрыскала, выветрился, оставив сладковатый вкус сожаления на вещах.

Мама заглянула в комнату. Выглядела она уставшей. Но в глазах читалось тепло.

— Пойдем позавтракаем? – предложила она, и мой живот радостно отозвался.

Завтрак – мой любимый прием пищи. Во-первых, полезно. Во-вторых, не вредит фигуре. В-третьих, можно без зазрения совести есть сладкое и соленое вместе. Идеально.

Мы спустились на кухню, где мама уже сняла с мебели простыни и успела стереть пыль. На круглом столе стояли тарелки с рисовой кашей, остатками вчерашней пиццы и две кружки – для мамы с кофе, для меня с чаем.

— Надо съездить в магазин, – немного стесняясь, сказала она.

Ей еще предстоит научиться быть мамой. Проявлять заботу, закупать продукты, успокаивать… Что там еще должны делать хорошие мамы? А мне предстояло научиться быть маминой дочкой. Что в эти обязанности входит, я пока тоже не знала. Может быть, позволять маме накручивать мне волосы?

Завтрак прошел в тишине. Не могу сказать, что мне это не понравилось, но неловкость чувствовалась.

Я принюхалась. На кухне пахло не только кофе, старой древесиной, но и краской. Запахом нового начала и давно прошедших лет.

— Мы будем что-то красить? – спросила я, сморщив нос.

— Да, нашла в гараже краску. – Мама указала на несколько банок, стоявших в углу. – Хочу обновить кухню, пока ты будешь в школе.

— Окна тоже не мешает покрасить, – заметила я. – Могу тебе помочь.

Мама расплылась в улыбке. А во мне забрезжила надежда, что мы сможем, что у нас получится сблизиться по-настоящему.

— Пойдем посмотрим твою комнату? – спросила мама, улыбаясь мне с надеждой в глазах.

Я кивнула и взяла швабру, чтобы убрать в комнате. Мы поднялись по скрипучей лестнице на чердак. Мрачно. Коробки, пыль, мало мебели. Атмосфера забвения и воспоминаний. Интересно, в этой комнате были счастливы?

Кому раньше принадлежала эта комната? Явно не девушке. Она была просторная, с высоким потолком и небольшим окном на скошенной крыше, через которое тонким лучом проникает свет. Но мне подходила.

Я движением фокусника сдернула со старинного зеркала простыню. Резная рама, тонкий слой пыли и потускневшее стекло. Я посмотрела на свое отражение. Оно показывает меня настоящей – блеклой и невзрачной. Все свои яркие эмоции я похоронила вместе с отцом.

Белая простыня красиво легла на пол, как шелковый платок. Я скомкала ее и положила в пластиковый мешок. Надо будет выбросить.

Я подошла еще ближе к зеркалу и стала изучать себя. В отражении было что-то загадочное: лицо молодой девушки с большими уставшими глазами, в которых читалась тоска, спутанными от долгой поездки волосами, нелепая рождественская пижама… Не такие, как я, должны в него смотреться. В нем должны отражаться дивы, собирающиеся на бал. Мне стало невыносимо грустно от мысли, что это зеркало хранит не только мое отражение.