Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь Страница 8

Я нащупываю на груди кулон с сапфирами, подарок Арнака.

Сердце к сердцу.

Мне как будто дарил его другой человек. Тот Арнак из прошлого, который любил меня больше себя самого, обещал всегда быть рядом, стремился исполнить любое желание.

В нем никогда не было мелочности. Если я хотела что-то в дом, он с радостью позволял мне это купить. Возил в отпуск в хорошие отели, одаривал украшениями.

Да, он не миллиардер какой-нибудь, но давно трудился замом у отца и к тридцати годам успел прилично заработать, ведь заключил немало выгодных контрактов на своей должности. До этой самой минуты я считала мужа щедрым. Видимо, надобность в этом отпала, раз мы все равно разводимся. И полезло истинное нутро.

Интересно, что было фальшивкой? То, каким Арнак был со мной раньше, или то, каков он сейчас?

Оставить жене дом и забрать из него все, вплоть до последней тарелки…

Не угадаешь, что у людей в головах.

И только в эту минуту мне приходит на ум, что, может, оно и к лучшему, что мы разводимся.

Похоже, я совсем его не знала, раз он способен на такую дичь.

Достаю телефон, хочу позвонить Арнаку и все высказать. Но зачем? Разве он поймет, как плохо сделал? Вот уж нет.

Поэтому ограничиваюсь лишь сообщением: «Я даже подумать не могла, что ты такое фуфло с бантиком».

Глава 6. Дорогая клиентка

Маргарита

Я сижу в сквере, неподалеку от салона красоты «Мэджик Леди», пью кофе с молоком, купленное навынос в соседнем кафе, и ежусь, слушая по телефону мамин треп:

— Доченька, я поговорила с Гильермо, он совсем не против, приезжай к нам в Испанию. У нас большой дом, отдохнешь, развлечешься…

Моя мамуля каким-то образом умудрилась в сорок выскочить замуж за горячего испанца, правда он старше ее на десять лет. Гильермо, кстати, нормальный дядька, вот только дико общительный. Русский он знает плохо, но это совсем ему не мешает. Представляю, как эти двое насядут на меня, вынимая душу…

Мне пока что сложно общаться с людьми, даже с близкими. Нет не так — особенно с близкими, ведь им надо рассказывать, как у меня дела. А я не могу говорить о личном без слез.

Мне жить больно, мне вставать по утрам больно, я есть не могу, мне еда невкусная.

Естественно, маме всего этого не объяснишь. Да и не готова я к таким откровениям.

Есть и еще одна причина — лишнего полтинника на билеты в Испанию тоже нет. Все свои накопления я потратила на то, чтобы как-то обустроить житье-бытье в доме, который теперь кажется мне мертвым. А Арнак, видимо, забыл про свое обещание прислать мне какие-то деньги.

Матери об этом также не говорю, потому что стыдно.

— Нет, мамуль, я как-то тут… Пытаюсь налаживать ж-ж-жизнь…

Не знаю, как так получается, но я умудряюсь начать стучать зубами, будто замерзаю насмерть.

Это происходит со мной вот уже несколько дней подряд.

После того как меня ограбили, а по-другому вывоз вещей я назвать не могу, внутри все будто заледенело. Вместе со мной и мои эмоции. Надо сказать, даже проще так жить — замерзшей.

Мама мгновенно реагирует неудобным вопросом:

— Дочь, что с тобой?

Как будто она не понимает, через что я сейчас прохожу, ведь сама пережила жуткий развод с моим отцом, когда я была еще маленькой. Я вдоволь наслушалась от нее историй по этому поводу.

— Да что-то знобит. — Я не вдаюсь в детали.