Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 8

Молчу.

Как сказать? Ушла… не ушла.

— Или тебя «ушли»? – а вот тут подруга зрит в корень.

Снова моё молчание даёт подруге пищу для размышлений.

— Так. Ты на машине? Или такси? Приезжай, я всё отменю сейчас…

— Нет! – почти ору в ответ, отшатывается какая-то пожилая собачница, гуляющая по бульвару. – Нет, езжай на свидание. Пожалуйста. Я… я тебя подожду. Или… оставь ключи соседке, если ты на ночь… Или… нет, слушай, я сниму номер в гостинице, всё в порядке.

— Даже не смей! Приезжай. Я тебя жду.

— Свидание, Алис. Пожалуйста, езжай на свидание. Я… я могу подождать в кафе. Если ты отменишь свидание я не приеду, поняла?

— Нет. Я… Хорошо, я оставлю ключи тёте Вале. Я не на ночь, не думай, это просто… свидание вслепую почти. Давай. Я побежала. Жду тебя.

Господи, благослови настоящих подруг.

И женскую дружбу, которая на самом деле бывает.

Заряда телефона хватает чтобы заказать машину. Хорошо, что все эти приложения появились, сил еще куда-то звонить – нет.

Выдыхаю, когда забираю ключи у пожилой соседки Алисы, которая, к счастью, ничего не спрашивает, а в нагрузку к ключам дает кусок пирога и баночку икры из баклажан.

— Это по рецепту моей тёти из Одессы, когда-то у неё ела… Теперь только переписываемся изредка… эх…

— Спасибо вам.

Захожу в квартиру, сразу вижу записку, прикреплённую на зеркале:

«Дорогая, я ненадолго! В холодильнике еда, на столе печенье – вчера пекла, фрукты, в ванной свежие полотенца и халат, будь как дома! (Но не забывай, что в гостях)»

И забавный смайлик.

Ох, Алиса…

Я буквально падаю на банкетку, тут же в прихожей.

Нет сил даже раздеться, снять пальто. Сумку только кинула на комод.

Слезы размазываю. В руках пирог и банка икры.

Заморская, баклажанная – вспоминаю фразу из фильма. Смешно.

Такая жалость к себе накатывает!

Господи, Усольцева! Как ты докатилась до жизни такой, а?

Я, человек с высшим образованием, медик, врач, имею публикации по своей специальности, меня уважают коллеги, родители пациентов, даже сами пациенты, хотя, порой, приходится отправлять их на уколы и прививки… Я мать двоих взрослых детей!

Бездомная, опозоренная, преданная…

И что мне делать?

Встаю. Снимаю сапоги, пальто.

Иду на кухню. Руки мою, беру ложку, открываю банку икры… Пахнет одуряюще, чесночком. Отправляю ложку в рот…

Господи, какая я голодная! Съедаю сразу полбанки, находя кусочек черствого бородинского – Алиса вечно худеет и хлеб дома не держит.

Утолив голод, чувствую прилив сил и энергии.

Из дома меня, значит, выперли?

И что, думаете, я буду молчать?

Нет уж, мои хорошие! Молчать я точно не буду!

Баста!

Вы объявили мне войну? Вызов я приняла!

Еще бы душ принять.

Или ванну.

Реально после всей этой истории, особенно, после отделения, надо бы помыться.

Раздеваюсь, набираю ванну, соль стоит на стиральной машине – Алиска и тут позаботилась, знает, что я люблю.

Почти в кипятке расслабляюсь.

Но слёзы снова текут.

Я часто представляла, что было бы с моей жизнью, если бы мой Соболь всё-таки меня нашёл? Если бы он не поверил в мою гибель, начал копать.

Там же, по сути-то, белыми нитками было шито.

Хотя, возможно, я чего-то не знаю и его родные документы сфабриковали, могилку обустроили. С них станется!

Но если бы…

Мог бы он вот так вот меня из дома выпереть? Изменить с молодой?