Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 8

— Не-а. Как тебе?

— Многие считают, что книга стоящая, – замечает он, глядя на заднюю обложку. – Тут написано: «Это ответ на наши молитвы: инструкция по поиску подлинной близости в душном притворстве современности».

Я вскидываю брови:

— А сам что думаешь?

Он размышляет над ответом, склонив голову на другой бок. Взгляд у него слегка мечтательный, почти сонный. Это на удивление сексуально, как будто он предстал передо мной сразу после пробуждения.

— По-моему, полная хрень, – беззаботно заявляет он.

Я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться.

— Девять пятьдесят, – говорю я, ставя перед ним стакан джин-тоника с лаймом.

Если бы я не узнала в нем жителя юга по говору, то поняла бы это по лицу: он на секунду оторопел, получив двойную порцию меньше чем за десятку. Он прикладывает телефон к терминалу, а потом подталкивает стакан обратно ко мне.

— Это тебе, – говорит он. – Ну как, угадал?

Если подумать, я ведь и правда люблю джин-тоник.

— Вполне, – признаю я и беру стакан.

Его лицо расплывается в первой настоящей улыбке. Передние зубы немного кривоваты – касаются друг друга, как скрещенные пальцы. Он прикусывает губу, не позволяя улыбке озарить лицо.

— Можно узнать, как тебя зовут? – спрашивает он.

Я заставляю себя отвести взгляд и осматриваюсь, примечая постоянных посетителей: Барни, Хаззер, женщина, которая всегда заказывает двойной виски. Не могу решить, хочу ли я, чтобы они подошли и спасли меня от этого разговора или чтобы оставались на своих местах.

— Лекси, – наконец говорю я, потому что не могу придумать веской причины не отвечать.

— А я Зик. Иезекииль Рэвенхилл. Говорю полное имя – на случай, если ты захочешь поискать меня в инете. – Он хлопает «Гид по выживанию». – Здесь говорится, что «прежде чем сделать следующий шаг в отношениях», нужно просмотреть страницы друг друга во всех доступных социальных сетях. Это в разделе, посвященном преимуществам современности.

Я в ужасе пялюсь на книгу.

— Ты это серьезно? – Я поднимаю на него глаза. – Люди реально так делают? – Я едва успеваю проглотить «сейчас», чтобы не сойти за древнюю старуху.

— Ну, точно не я, – говорит он. – Меня нет в соцсетях.

— Правда? Вообще ни в одной?

Для меня это непостижимо. Я порой сама не замечаю, как открываю приложение и пролистываю картинки из чужой жизни, предсказуемо становясь все печальнее и печальнее.

— Просто это не для меня. – Он пожимает плечами, устраиваясь на стуле. – В этой книге говорится, что ты обязан все это освоить, чтобы выжить, так что… наверное, я вымирающий вид.

На лице его читается неподдельная грусть, и мне так странно это видеть: сложно поверить, что такому мужчине нужны советы из книги по саморазвитию. Вообще-то, он очень умело и со знанием дела наблюдает за мной. Даже не глядя на него, я ощущаю на себе его невесомый, теплый взгляд.

Обычно мне не нравится, когда на меня смотрят. Если со мной рядом Мэй, все просто – никто не взглянет на тебя дважды, когда у тебя ребенок, как будто ты переходишь в категорию людей, играющих исключительно вспомогательную роль. То же самое происходит, когда ты стоишь за барной стойкой, – ты сливаешься с фоном. Меня это полностью устраивает.

Потом Зик отводит взгляд и оглядывается по сторонам. И, к моему удивлению, мне хочется, чтобы он снова посмотрел на меня.