Невесты в погонах - Наталья Нестерова Страница 8

Елена радовалась, что едет в Германию не служить, а работать. И ей не придётся носить жуткую военную форму, способную изуродовать любую, даже самую хорошую фигуру.

* * *

К Светлане подошла невысокая девушка. Прядь курчавых черных волос свисает до самой переносицы, но руки заняты вещами, не поправить. На спине вещмешок. В верхнем ряду зубов сверкают золотые коронки. Улыбалась она открыто и доброжелательно, точно они были знакомы, но Светлана про это знакомство забыла, а девушка ничуть не обиделась.

— Привет! Ты на этот поезд?

— Да, – кивнула Светлана.

— Какой вагон?

— Восьмой.

— И у меня! А место?

— Пятнадцатое.

— Здорово! У меня шестнадцатое. Пошли залазить?

— Что? – не поняла Светлана.

— Залазить в поезд, – пояснила попутчица. И вдруг, поставив чемодан на платформу, замахала призывно рукой. – Смотри! Вон еще одна. Наверное, тоже из наших.

К ним направилась стройная, очень эффектная девушка, похожая на киноактрису. Короткая стрижка, темно-русые волосы слегка завиваются на кончиках. А как одета!

— В Германию, вагон восьмой? – заулыбалась чернявенькая.

Она говорила с южнорусским акцентом, хэкала: «Хермания, вахон».

— Да! – улыбнулась сероглазая «актриса». – Здравствуйте!

— Вы не опасаетесь, – спросила Света чернявенькую, – что у вас будут проблемы с багажом? Ведь предупреждали: один человек – одно место.

Светлане хотелось взять с собой побольше книг, но пришлось ограничиться словарями.

— Да шо они мне сделают? На гауптвахту посодють? Оно всё нужное, а если придерутся, я им: «Пожалуйста, ковыряйтесь в моём исподнем, выбрасывайте лишнее».

В купе первой вошла Тамара. Заволокла пожитки. У окна сидел и читал газету парень, старший лейтенант. Увидев, кто пожаловал, он вскочил, стукнулся головой о верхнюю полку, сел обратно. Снова встал, теперь пригнувшись, выпрямился в проходе и пробормотал:

— Девушки…

— Ага, – весело откликнулась Тамара. – В натуральном виде, живые и не кусаемся. Есть возражения?

— Нет, простите! Я выйду, вам надо расположиться. Позвольте?

Девушки расступились, он вышел.

— Симпотный, – оценила Томка, когда за старлеем закрылась дверь. – И сразу видно, что интеллихент. Девки, давайте знакомиться. Я Тамара, то есть Томка. С Донбассу, из города Кáдиевка. Слыхали? Бывший Серго Орджоникидзе. Нет? Та вы шо? У нас же в Кáдиевке Стаханов трудовой подвиг совершил.

Светлана поставила на полку свой чемодан.

— Меня зовут Светлана. Я живу… жила в Ленинграде.

— А я Елена. Из Новосибирска.

Продолжая переговариваться, они достали из чемоданов туалетные принадлежности и халатики, затолкали багаж под сиденья.

Вагоны дёрнулись – поезд тронулся. Мимо поплыли здание вокзала и толпа провожающих.

Елена и Тамара сидели у окна и смотрели на уплывающую Москву с радостью и надеждой. Светлана хмурилась – сомнения не отпускали. Они ощущались как стиснутая пружина: мгновение – и она распрямится, больно ударив. Светлана привыкла к ожиданию этого мгновения перед болью. Она не любила приключений, и мечты у нее не было. Ее привычный мир напоминал тетрадку в клеточку: всё заключено в чёткие рамки, в каждой клеточке ежедневно появляется аккуратно выписанный знак.

— Девчаты, есть хотите? – спросила Тамара. – Я пирожков в буфете купила. – Она расстелила газету, оставленную старлеем, и принялась выкладывать пирожки из авоськи. – У меня много харчей было, но дядька-попутчик такой прожорливый попался, полкурицы зараз умял и пяток яиц. У самого только водка была, а я не пью. Объективно-принципиально. И шо мне было делать? Изо рта у него ту кýрку выхватывать?