Больше не жена дракона - Кристина Юраш Страница 80

— А я вытащила тебя из плена, спасла от смерти! — закричала я, и рука сама потянулась к каминной полке. Пальцы нашли холодный фарфор фигурки. — Ты должен иметь хотя бы уважение ко мне!

Я швырнула фигурку фарфоровой девушки прямо ему под ноги. Она разбилась о пол с громким, удовлетворяющим треском. Осколки брызнули в стороны.

— Но это не дает тебе права говорить о моей матери в таком тоне! — резко отрезал Альсар. Он даже не взглянул на осколки. Только на меня. — Ничто не дает тебе права так неуважительно относиться к ней!

— А что дает ей право называть меня шлюхой⁈ — я сделала шаг к нему. Ноги дрожали, но я шла. — Что? Что дает ей право лезть в мою жизнь? Оскорблять меня? Критиковать? Делать перестановку в доме?

— Она хочет, как лучше. Ты должна прислушиваться к ее советам, — произнес он устало. Будто объяснял очевидное глупому ребенку.

Внутри что-то оборвалось. Последняя нить, державшая меня.

— Слышишь, маменькин сынок! — я рассмеялась, но смех вышел страшным, хриплым. — Генерал, который прячется за юбкой! Сыночка-корзиночка! Твоя мать даже не заподозрила, что это был не ты! Ей плевать на тебя! Плевать! Ей важно звенеть твоими медальками! Хвастаться! Контролировать!

Правда, которую я жевала пять лет, которую запихивала глубоко в живот, чтобы не тошнило, вырвалась наружу. Я не могла её сдержать. Я и не хотела.

— Не смей! — процедил Альсар. Лицо его побледнело. — Еще одно слово про матушку, и ты уйдешь отсюда с тем, что на тебе! Я не хочу ругаться! Поэтому сядь в кресло и успокойся!

Его голос был страшен. Но я видела нечто пострашнее!

— Твоя матушка, — задыхалась я, глядя ему в глаза. Я видела в них отражение себя — растрёпанной, безумной, живой. — Даже не поняла, что сына подменили! Вон как она тебя любит! И если бы… он… тот Гесперис… улыбался ей так, как ты… она бы никогда не заподозрила подмены!

Мне не хватало слов. Не хватало воздуха.

— Я написала ей! — кричала я, сметая рукой остальные статуэтки. Фарфор летел на пол, превращаясь в пыль. — Сразу же! Письмо с мольбой о помощи! Я всё ей написала! И где она? Где маменька? Почему она не прилетела тебя спасать? Где твоя любимая матушка? Где спасительница наша?

— У тебя истерика, — вздохнул Альсар, словно нашел всемуобъяснение. Я, дескать, не со зла. Это все гормоны. Нервы. Это не я. Это все они, проклятые. И, так и быть, он послушает правду дальше.

— Ах, называть правду истерикой — это так удобно! — я давилась слезами, они текли по щекам, горячие, как лава. — Но это правда! Ты никому не был нужен! Только мне!

Я сделала шаг к нему. Вплотную. Так, что чувствовала тепло его тела. Тела, которое я отстояла у смерти.

— И ради тебя… — голос дрогнул, сорвался на шепот, но в этом шепоте было больше крика, чем в моем предыдущем вопле. — Я убила того единственного, чье прикосновение было искрой. Того, кого хочется, даже когда он просто рядом! Я убила единственного мужчину, чей поцелуй был… взрывом!

Альсар замер. Впервые за весь разговор он посмотрел на меня. Не с раздражением. С непониманием.

— Я убила его, — прошептала я, и в комнате стало тихо. Так тихо, что было слышно, как осколки фарфора хрустят под ногами на полу. — Убила, чтобы спасти тебя. Для чего? Чтобы услышать: «Мы разводимся? Прости, у меня есть Эллин»?

Я рассмеялась. Тихо. Безумно.