Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Романова Страница 80

— Хасан, ты должен стребовать с него проценты за такую презентацию, — улыбнулась я.

— Женщина, я намекаю, что он хороший строитель! И строит, и ремонтирует, — завелся Хамидзе. — Не буду я лезть в твой ремонт, если не хочешь. Но лучше захоти, мамой клянусь, легче будет!

— Хасан, для меня это важно, — мягко напомнила я, — важно самой сделать. А ты просто подсказывай, ладно?

— Ладно, уступлю, — решил он, подбираясь ко мне поближе.

Грациозно, как настоящий тигр.

— Нравится дом? — уточнил он.

— Очень. Знаешь, на Новый год здесь можно сказочно все украсить. В углу елку поставить, фонарики повесить, перила на лестнице украсить гирляндой из ели… А перед камином пушистый ковер постелить…

У Хасан загорелись глаза, пока я говорила.

— Так и сделаешь, — согласился он.

— Что? — не поняла я.

— Я агрессивно планирую укротить строптивую Данелию, влюбить в себя по уши и забрать в свой дом. В этот дом, — признался он.

— Хасан!

— Что? Я не тороплю, стройка-то не закончилась, — он улыбнулся уголком губ и встал слишком близко.

— И как ты собрался укрощать строптивую? — Голос сел.

— Ты мне скажи, как тебе нравится, — прошептал он за секунду до того, как меня поцеловать…

Глава 29

Хасан

Стервелла на мой вопрос не ответила. Только глаз свои голубые подняла, и меня словно сзади кто-то со всей дури по затылку ударил.

Не отпуская ее взгляда, я агрессивно зарылся пальцами ей в волосы и сжал их в кулаке. Данелия сглотнула, пока я пытался понять ее границы и то, как с ней надо правильно обращаться.

Подхватил края ее шубки и заставил снять бесячую вещь. На ней вся одежда была бесячей.

Осмотрел ее с ног до головы и снова дорвался до того, о чем так долго думал, — до ее губ. Меня на месте подкинуло, и уже не думал, что мог быть грубым с ней, потому что чувствовал: заводило ее это. Нравилось ей, когда грубо, бесцеремонно и агрессивно, да.

Как с конфеты, снимал с нее одежду, по одному слою за раз, и целовал так, словно это могло инфаркт задержать, стремительно подкатывающий ко мне.

А Данелия… Думал, она зажиматься будет, а ей тоже голову снесло, как и мне. Она дерзко подхватила края моего свитера и потянула наверх. Я убрал руки от ее талии, только чтобы помочь ей снять с меня все ту же бесячую одежду.

Ну лучше без нее! Лучше! Комфортнее. И ничего не бесит, кроме того, что ее губы снова далеко. Смаковать бы ее, но сил не было. Хотелось, как питекантропу, просто взять и присвоить. Сделать нас на несколько минут одним целым.

Когда она коготками по моей груди провела — такие звезды перед глазами увидел, что сам очумел. Приподнял ее над полом, сделал несколько шагов к стене, прислонил ее, поддерживая за бедра, и целовал. Снова и снова, пока дыхание не сбилось.

Каким-то краем сознания, который еще не захватило возбуждение, чувствовал, как она пальчиками мне в волосы зарылась, слышал ее стоны и понимал, что все. Фиаско. Побежден, влюблен, возбужден и очень опасен в этом состоянии.

Данелия заерзала, добавляя стране угля, а мне — еще один шаг к инсульту, и глухо застонала мне в губы. Я поставил ее на ноги, наклонился и почти зарычал, когда в глаза ей посмотрел. Затуманенные, возбужденные и голодные. Смотрел и в зрачках ее себя видел.

Потянулся и попытался снять с нее кофту, но Данелия почему-то воспротивилась. Вцепилась пальцами в подол и засопела.