Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 80

Нельзя сказать, что я разорена. У меня есть сбережения, и мне до сих пор приходят авторские отчисления (пусть их суммы и уменьшаются) за написанные мной фильмы. Но я без оптимизма смотрю в будущее в плане своих способностей заработать деньги. Я на самом деле иду ко дну в плане карьеры.

После того как у меня «получилось» – мои сценарии купили, когда мне было всего лишь двадцать с небольшим, – я думала, что это только начало успеха. Очевидно, что мой талант говорит сам за себя, я стану брендом, стану получать все более классные заказы и зарабатывать все больше и больше денег.

Но мне так и не удалось повторить успех тех первых фильмов. Мое имя не является ходовым и востребованным товаром. А сейчас, когда в Голливуде полный застой, практически нет возможностей восстановить свою репутацию, и в ближайшее время они и не предвидятся.

Это не дает мне спать ночью.

Сегодняшний день ничем не отличается от других. Я просыпаюсь и заставляю себя налить себе кофе со льдом, а потом быстренько пройтись вокруг квартала. После этого открываю ноутбук и повторяю свою ежедневную мантру: «Пусть поступит хоть какое-то предложение. Самое маленькое. Что угодно, только не снова молчание и отказ».

Дохлый номер.

Это означает еще одну смену моей новой дневной работы – сидеть на диване, смотреть повторы шоу «Браво» и при этом есть мюсли прямо из коробки.

Через полтора часа моего рабочего дня – просмотра реалити-шоу – звонит телефон, и я отрываю взгляд от женщин, поливающих друг друга вином, стряхиваю крошки с рук и отвечаю на звонок.

Это мой отец.

Перезванивает после моего звонка три дня назад – я хотела узнать, как он. У нас есть такой ежеквартальный ритуал – он рассуждает о своих позициях в списках бестселлеров, вкратце рассказывает о последних поездках на отдых, интересуется моей карьерой, подразумевая, что меня в этом плане можно только пожалеть, и предлагает мне деньги.

Великолепный ритуал для укрепления связи с человеком.

— Привет, папа, – здороваюсь я, откидываясь на подушки.

— Привет, лапочка, – произносит он.

Я слышу также какой-то громкий визгливый крик.

— Слышала? – спрашивает папа. – Это ара.

— Ара? Ты где?

— Архипелаг Флорида-Кис. Моему другу Кимбо принадлежит один из островов с птичьим заповедником. Мы с Селестой приехали сюда на месяц.

— Боже, ты летел на самолете? Это вообще разрешено сейчас? Тебя ковид не волнует?

— Плыл на яхте.

Я могла бы и не спрашивать.

— В любом случае как ты? – интересуется отец.

Я перевожу взгляд с телевизора, на котором приглушила звук, на коробку с мюсли для детей.

— О, выполняю небольшую работу.

— Что за работа?

— Пробный сценарий.

— Ромком?

— Да.

— Похоже, что у тебя есть свободное время.

Так. Мы дошли до той части, где он будет говорить про зря растрачиваемый мною потенциал гораздо раньше, чем я ожидала. Не знаю, почему я продолжаю ему звонить и поддерживать с ним отношения. Наверное, потому, что в противном случае я была бы безотцовщиной. Странно, как иногда хочется внимания людей, у которых лучше всего получается обижать вас и приносить вам боль.

— Да, по очевидным причинам тут не видно особого продвижения, – соглашаюсь я. – Производство закрылось. Я думаю, что Мак Фонтейн тоже на паузе или нет?

— Мне не о чем беспокоиться. Последняя книга уже в типографии.