Скандальное ЭКО - Елена Николаева Страница 80

Интим с пациентками для меня всегда был за гранью возможного, но в какой-то момент все пошло не так. Когда именно?

Когда я увидел ее одну — с ребенком на руках, на ночной трассе, оставленную на произвол судьбы?

Или когда изучал ее медкарту, и перед глазами вспыхнула неприглядная правда о ее жизни: безуспешные попытки забеременеть, выкидыши, ЭКО, плохая сперма мужа, нескончаемые эмоциональные качели. Такое не рассказывают даже родителям. А я видел все — и знал, какой ад она проходила шесть лет подряд.

А дальше больше. Я нянчился с ее сыном в кабинете хирурга, узнал, что такое детская ревность, увидел, как иногда бывает сложно с такими маленькими людьми. И после всего вишенкой на торте стал звонок адвоката и новость о ее предстоящем разводе.

Выдохнув застрявшее в груди напряжение, притягиваю Арину к себе, впервые ощущая, что после секса мне не хватает тактильности.

Укрываю нас одеялом, утыкаюсь носом в ее висок и мгновенно вырубаюсь — сплю без задних ног, пока настойчивое жужжание телефона не вырывает меня из сладкого забытья.

Нащупав мобильный на тумбочке, первым делом смотрю на экран.

4:05 утра.

Вызов от дежурного врача родильного отделения — Петровой Тамары Александровны.

В такое время не рискнули бы звонить директору клиники, если бы не произошло что-то из ряда вон, поэтому я автоматически принимаю звонок.

— Слушаю, — сонно хриплю в трубку, осторожно высвобождаясь из-под спящей Арины.

Покидаю кровать и выхожу в коридор.

Сознание после крепкого сна все еще мутное.

Растираю ладонью лицо и глаза, чтобы окончательно прийти в себя и сосредоточиться на разговоре.

— Здравствуйте, Давид Артурович, это Тамара Александровна. Извините за ранний звонок, но я по очень важному делу. Вы помните пациентку Сафронову Марину?

Нащупываю рукой выключатель, зажигаю свет в коридоре и прикрываю дверь в спальню, чтобы не разбудить Арину. Сон для нее сейчас лучшее лекарство.

— Конечно, помню, — отвечаю я, чуть помедлив. — Я курирую ее беременность. Марина лежит в клинике, плановое кесарево назначено на следующей неделе. Из-за сложности операцию проведу я. Что-то случилось у нее?

— Да, случилось! — взволнованно выдыхает дежурный врач. — Пациентка ночью вставала в туалет и запуталась в тапочках. Упала на пол, ударилась животом. Дотянулась до тревожной кнопки. Мы сделали УЗИ: оба плода в норме, обвития нет, кровоток в пуповинах хороший. Но есть проблема! Выявлена центральная отслойка плаценты три на два сантиметра. Выделений нет.

— Осмотр проводили?

— Конечно! Матка у девочки напряжена, небольшая болезненность внизу живота. Она очень сильно перенервничала и испугалась.

Тамара Александровна тараторит, а у меня от этих новостей по спине катится ледяной озноб.

Пиздец….

Ее слова выбивают меня из остаточного ступора, сон как рукой снимает.

— Давид Артурович, что будем делать? — дребезжит голос Петровой. — При диагнозе «Монохориальная моноамниотическая двойня» и сроке тридцать три недели — это показание к кесареву.

— В этой беременности и так слишком много рисков. Отслойка может увеличиться в любой момент, а плацента одна на два плода. Остается только молиться, чтобы я успел домчать до клиники вовремя. Собирайте бригаду, все по плану, как решили на последнем консилиуме. Я буду на месте примерно через час, если без пробок. Готовьте пациентку к операции, Тамара Александровна!