Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 80

— Звучит, как идеальный контракт, – отвечаю я. – Пункт про горячее – самый важный.

— Тогда – туда, – он кивает в сторону палатки с вывеской «APPLE CIDER & COCOA».

Очередь движется быстро. Пока мы стоим, Эндрю краем глаза наблюдает за мной – ненавязчиво, просто отмечая реакции.

— Ты больше по шоколаду или по сидру? Как относишься к маршмеллоу? На сколько процентов веришь в рождественские чудеса?

— Шоколад люблю… но сейчас хочется сидра, – отвечаю я. – Маршмеллоу – приятные. А в чудеса… – замолкаю на секунду, глядя на ёлку. – Процентов на тридцать. Остальные семьдесят – это работа людей, которые сильно стараются.

— Ты удивительно честная, – задумчиво произносит он. – И в меру скептичная. Это… радует.

— А ты? – спрашиваю я. – У тебя какой процент веры?

Парень чуть склоняет голову.

— Думаю, пятьдесят на пятьдесят, – отвечает он. – Половина – чудеса. Половина – люди, которые в них верят.

— Удобная позиция, – замечаю я. – Чтобы в случае провала винить вселенную.

— А вот и нет, – возражает он. – Если чудо не случилось, значит, я недостаточно старался. Вселенная тут ни при чём.

Подходит наша очередь. Эндрю делает заказ:

— Один горячий яблочный сидр с корицей, один – без гвоздики, если можно, – бросает взгляд на меня, уточняя взглядом, не ошибся ли. – И… без маршмеллоу.

— Как ты… – начинаю я.

— Ты морщилась каждый раз, когда кто-то заказывал сидр с маршмеллоу, – поясняет он спокойно.

— Ты шпион? – прищуриваюсь я.

— Юрист, – смеётся Эндрю. – Разница не всегда очевидна.

Сидр обжигает пальцы через стенки бумажного стакана, но это приятное тепло. Пар поднимается вверх, в воздухе пахнет корицей, гвоздикой из соседних стаканов и карамелью.

Делаем первый глоток примерно одновременно.

— Осторожно, – говорит парень, но поздно.

Обжигаю язык, выдавая себя тихим смешком. Эндрю тут же протягивает свободную руку:

— Дай руку.

— Зачем? – удивляюсь я.

— Проверю, – серьёзно отвечает он.

Кладу свою ладонь в его. Пальцы у него тёплые, уверенные. Не сжимает сильно – просто держит несколько секунд.

— Пульс есть, – констатирует парень. – Значит, всё в порядке.

— Спасибо, доктор, – фыркаю я.

Он не спешит отпускать. Только когда делаем ещё шаг вперёд, мягко размыкает пальцы, чтобы не пролить сидр.

Площадь постепенно превращается в один большой светящийся организм. Дети бегают вокруг ёлки, кто-то фоткается в огромной рамке с надписью «Ashfield Holiday Market», над сценой мигают лампочки.

Слева – киоск с домашними свечами, справа – стол с новогодними открытками ручной работы. Эндрю подходит к каждой палатке так, словно его действительно интересует каждый мелкий орнамент.

— Смотри. – Он наклоняется ко мне, показывая деревянную игрушку в виде маленького домика. – Считай, пробная версия твоего книжного. Только ещё более уютная.

— Такой домик вешают на ёлку, – отвечаю я.

Он бросает на меня короткий внимательный взгляд.

— Куплю себе, чтобы вспоминать твой магазин.

Горло на секунду перехватывает. Киваю.

Слова звучат так просто, а внутри откликаются неожиданно глубоко.

Телефон в кармане вибрирует.

«Генри» на экране.

— Извини, – шепчу я. – Нужно ответить.

Эндрю кивает:

— Конечно. Я пока поохаю над рождественскими носками. – Он показывает на киоск с шерстяными вещами и отходит на пару шагов, оставляя мне пространство.