Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 81

— Оди, со всем уважением, никогда больше не оскорбляй ее при мне.

Говорю спокойно, взвешивая каждое слово, но Оди отходит на шаг, прижимая руку к губам так, будто я только что дал ей пощечину.

— Боже, да она уже запудрила тебе мозги.

— Не преувеличивай, – перестав сдерживаться, огрызаюсь я. – За кого ты меня принимаешь? За наивного мальчишку?

— Это из-за нее у тебя больше нет времени отвечать на мои сообщения? А Софи? Что она об этом думает?

Я не отвечаю, и она презрительно улыбается.

— Я так и знала.

Вот же… Подхожу к ней, кладу руки ей на плечи и целую в лоб.

— Крестная, она просто рядовая сотрудница. Поверь мне, – шепчу я. – Прошлое не вытравить из памяти, я ничего не забыл. И, обещаю, я уволю ее после первого же косяка.

— Я пойду, – внезапно говорит она.

— Оди, – тяжело вздыхаю я.

Она направляется к двери, спеша уйти. Мне трудно вынести написанное на ее лице разочарование.

— Не забывай, сколько боли она причинила нашей семье, Лиам. Таким девицам нужны только деньги. Перестань думать членом, включи голову. Я не думаю, что она случайно начала на тебя работать после того, как ты сделал себе имя. От нее будут одни проблемы, – добавляет она, прежде чем выйти из кабинета.

Умом я понимаю, что она может быть права, но сердцем…

Глава 22. Луна

♪ Maybe It was Me – Sody

Мама всегда поет для папы.

Я каждое утро смотрю на них, сидя на лестнице.

Они смеются, как дети.

Он смотрит на нее со звездочками в глазах.

Она смотрит на него как на Короля.

Хотела бы я, чтобы она и на меня так смотрела.

С любовью.

Папа говорит, что родители и дети любят друг друга по-другому.

Он говорит, что мама меня любит.

Я верю ему, ведь он мой папа.

Он встает, чтобы потанцевать с ней.

Они целуются.

Я закрываю глаза. Фу.

«Перестань вести себя как ребенок», – ругается мама.

«Но ведь она и есть ребенок», – тихо говорит папа.

Он берет меня на руки и кружит.

Мне кажется, маме не нравится, когда папа со мной танцует.

Потом мама перестала петь.

Она уехала.

Больше не было песен. Не было смеха.

Была только тишина.

Я ненавижу тишину. Мне страшно.

У меня в ушах гудит. Мне хочется их оторвать.

Слышу, как бьется мое сердце.

Слабо, готовое вот-вот остановиться.

Мне плохо, потому что папа грустит.

Я слышу, как он бродит по коридорам.

Он больше не спит.

«Она не вернется, – сказал мне папа, – но я никуда не исчезну».

Я верю ему, ведь он мой папа.

— Вставай, Лулу.

Просыпаюсь рывком и не сразу вспоминаю, что я у себя в нью-йоркской квартире, а не дома, в Каролина-Бич. Под встревоженным взглядом Камиллы, сидящей на краешке кровати, тыльной стороной ладони стираю выступивший на лбу пот.

— Ты плакала во сне, – обеспокоенно говорит она.

Трогаю руками лицо – оно мокрое от слез.

— Все хорошо, Лулу? Тебе лучше остаться дома сегодня.

Морщусь, опуская ноги на пол.

— Все нормально, Кэм, – успокаиваю ее я. – И вообще, мне надо сегодня успеть кучу дел, пока мы не начали записывать альбом Орхидеи… Например, позвонить ее адвокату, который уже достал меня пересмотром пунктов договора. Я не могу остаться в постели из-за простого кошмара.

— Она скоро приезжает, да? – угадывает Кэм, не обращая внимания на мои жалкие оправдания.

К горлу поднимается комок.

— Это не имеет к Эмме никакого отношения. Я скорее переживаю из-за женщины, которая вчера была в кабинете Лиама.