Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 81

Я больше не ходила в резиденцию Сянь-вана, но Сяо Ци однажды навещал его. В тот день я пожаловалась, что плохо себя чувствую, и отказалась идти. Сяо Ци не настаивал. Когда он вернулся, то равнодушно сказал, что Цзыдань стал выглядеть значительно лучше. Однако брат гораздо чаще посещал резиденцию Сянь-вана и время от времени носил Цзыданю его любимые стихи, книги, древние картины и ценные сокровища. Я слышала от брата, что Цзыдань холоден к нему. Говорит мало, почти всем недоволен. Однако он больше не пил вино и даже согласился принимать лекарства. Поскольку у моего старшего брата в меру его должности становилось все больше официальных обязанностей, он нечасто мог навещать Цзыданя.

В то же время Сяо Ци убеждал меня, чтобы я выбрала для Цзыданя наложницу, и с каждым днем он становился все более и более настойчивым.

Цзин-эр подрос, и скрывать его болезнь стало практически невозможно. Он жил во дворце один. Сяо Ци начал говорить о том, что трон рано или поздно унаследует Цзыдань. Его жена в будущем может стать императрицей и хозяйкой женской половины императорского дворца. Сяо Ци придавал этому немалое значение и всем сердцем желал, чтобы его женой стала дочь влиятельного военного чиновника. Я не могла противиться воле мужа, поэтому должна была приложить все силы, чтобы выбрать для него достойную, преданную и бескорыстную женщину.

Я не возлагала особых надежд на дочерей генералов, поэтому наугад выбрала несколько девушек. И никак не ожидала, что одна из женщин произведет на меня впечатление.

— Ты же не встречался с госпожой Ху – откуда ты знаешь, что она плохая? Если она грубит, это не значит, что она – плохой человек.

Я подняла упавший передо мной увядший лист и слегка улыбнулась.

— Виноградной лозе не стать высоким деревом.

Вдруг выражение лица старшего брата изменилось – он как будто что-то осознал:

— Ты сказала, что Цзыдань – это виноградная лоза?

Опустив глаза, я вздохнула:

— В прошлом Цзыдань был тонкой и нежной ивой, ныне он – засохшая лоза. Он сможет вновь получить шанс на выживание, только если свяжет себя узами с человеком, подобным высокому дереву.

Старший брат выдержал паузу, затем поднял брови и спросил:

— Так, значит, женщина из рода Ху, которую ты выбрала, будет его высоким деревом?

Я слабо улыбнулась, но не смогла ответить на вопрос брата. У каждого есть свое дерево, но кто на какое опирается – не каждый сможет ответить на этот вопрос.

Не только брат ставил под сомнение этот брак, еще и Ху Гуанле отказывался выдавать свою младшую сестру за члена императорского дома. Разумеется, Сяо Ци он слушаться не собирался именно по этой причине, потому и чинил препятствия. Этот несдержанный на язык мужчина совершенно искренне и горячо любил свою сестру – так же как брат любил меня. Если бы я собственными глазами не видела Ху Яо, в жизни не подумала бы, что у Ху Гуанле такая великолепная и милая сестра. Несмотря на то что Ху Яо молода, она вела себя как избалованная маленькая девочка, но не как высокомерная госпожа из известного рода. Манера ее высказываний и действий говорила о ее прямоте, искренности, а также храбрости. В тот день, когда я впервые встретила ее, она была в красном, как пламя, платье. Лицо ее было чистое, без косметики. Она посмотрела на меня и улыбнулась пленительными губами, и от ее улыбки меня будто озарило всполохами света ранней весны. Рядом с такой женщиной, каким бы мрачным ни был человек, туман обязательно рассеется. Глядя на Ху Яо, даже я лишалась возможности здраво мыслить. Она была молода и энергична, а у меня лишь ожесточенное временем сердце. Только такая светлая и решительная женщина могла бы стать хорошей спутницей Цзыданя.