Коннемара - Николя Матье Страница 81

Ниже красным фломастером выписан куплет хита Let’s Talk About Sex,«Давай поговорим о сексе», и сердце жирным синим росчерком.

Тем временем в ванной стихает шум воды, и Элен пытается вернуться в реальность, но дневник подруги не отпускает. Это как с упаковкой конфет, которые поглощаешь в приступе жора, говоря себе, что вот эта – самая последняя: Элен листает дальше, страница за страницей, еще немножко. Ей открылся целый новый мир, яркий и жестокий, словно джунгли, полный удушающей красоты, от которого голова идет кругом. Она словно сама все проживает, даже вспотела слегка от возбуждения и любопытства. И вдруг хихикает. Через всю страницу тянется лишь одна фраза: Кристоф мудак! Тремя фломастерами разного цвета – так что посыл кристально ясен.

Уже позже, майские записи. Решение принято: больше с ним не встречаться. Разобраться в своих чувствах. Подумать о себе. Вести любовную и сексуальную жизнь ПО ПОЛНОЙ. Говорить, что думаю, даже если это ранит.И дальше: Подумать о днюхе Элен. Идеи: браслетик из «Синей птицы» (дорого), конфеты (норм) или купить ей кассету «Человек дождя» (Том Круз – сердечко).

Там, в другом конце коридора открывается дверь ванной. Элен спешит вернуть тетрадь на место и, опустившись на колени, сует ее туда, откуда взяла.

— Твоя очередь.

Шарлотта вошла в комнату в облаке душистого аромата геля для душа и вымытых волос. Она застывает на пороге, завернутая от груди в длинное полотенце, с голыми ногами, уже не невинный цветочек. Элен смотрит на нее с незнакомым чувством восхищения пополам с завистью.

— Шевелись же, – говорит та и садится на кровать, собравшись натянуть трусики.

— Уже иду, – говорит Элен.

— Ты чего?

— Да ничего.

Элен не умеет лгать. Сразу смущается, отводит взгляд. И быстро выходит из комнаты, чтобы новый вопрос не загнал ее в ловушку. Она становится под душ и подставляет волосы, пропитанные солью, под струи обжигающей воды. У нее в голове целый вихрь мыслей. Она злится на себя за то, что ничего не замечала, что была такой наивной. И злится на Шарлотту. Но все заслоняет неутолимое любопытство. Она должна обязательно исхитриться и прочитать, что там дальше.

— Ну же, девочки! Вы идете или мы приканчиваем бутылку?

* * *

В тот вечер было открыто еще три бутылки. Очень быстро небольшая светлая гостиная видится уже расплывчато, словно в тумане, родители Шарлотты окончательно расслабились и, очаровательные в своей болтливости, так и сыпят анекдотами и отдают девочкам приказания. Над разоренным столом то и дело всплывают фразы: «а ты помнишь», «как же это напоминает». Надо сказать, что благодаря вину аудитория у рассказчиков более чем лояльная. Элен смеется не переставая и тоннами поглощает тартинки с пастой из анчоусов и черри, сырные кубики и хлеб с маслом. Шарлотта тоже при деле. Она подает реплики отцу, наполняет бокалы, поглядывает на Элен, выразительно поднимая брови. Уже в ночи Николь решает завести музыку и даже недолго танцует, но вскоре буквально падает без сил. Около часа ночи она говорит, что пора спать, и после слабых протестов девочки поднимаются наверх, чистить зубы и в постель. Шарлотта, накачавшаяся больше подруги, хочет еще немного поболтать, хихикает, уткнувшись в подушку и мигом отрубается.

Все стихло в прелестном летнем доме с белеными стенами и синими ставнями. Элен видит под дверью полоску света из коридора, но вот и она гаснет. Узнает шаги Николь, потом тяжелое дыхание Жана, под его тяжестью поскрипывает паркет. Наконец тишина. Две минуты – и она охвачена крепким сном, словно под наркозом.