Любава-травница Галиаскаса... - Резеда Ширкунова Страница 83

Любава долго сидела над телом старушки. Как мало она провела с ней времени, как много они не успели рассказать друг другу, как трудно будет сейчас пережить расставание, когда только привыкла к мысли, что каждая из них не одна из рода Инсигнис осталась в живых.

Уже наступило утро, но Любава продолжала сидеть возле Славении. Тут на её плечо опустилась рука. Она медленно подняла глаза и увидела лешака.

— Иди, Любава, домой. Живое — живым, а мёртвое — мёртвым. Оставь своё горе, она прожила достойную жизнь. Сейчас её душа возле матери и твоих сестёр. Славения выполниласвоё предназначение. Иди, здесь я всё улажу сам.

В последний раз взглянув на сестру, она вышла из избушки и по тропинке самостоятельно добралась до кромки леса. Леший даже об этом позаботился.

Любава переместилась домой. Сил на что-либо не осталось, и она повалилась в постель. Курана несколько раз заглядывала в комнату, но не дёргала её. Приём больных сегодня провели без неё.

К вечеру Любава поднялась. Она позвала домового, но тот не откликнулся.

— Выйди, я смогу исправить твоё лицо, если ты мне доверишься, — проговорила она, глядя в пустоту.

Домовой сразу же показался: он вновь встал в тени, стараясь прикрыть свое лицо.

— Подойди ближе, я посмотрю.

Молодой симпатичный домовёнок с перекошенным лицом и переломленным носом смотрел на неё с некоторой долей усмешки.

— Интересно у вас, госпожа, получается: одни нечисть презирают, пытаются искалечить, а вот вы относитесь совсем по-другому.

— Я сужу не по тому, нечисть ты или нет. Бывают и среди других существ те, кто приносит только горе и боль, бывают и среди нечисти такие. Нельзя всех мерить под одну гребёнку. Садись.

Он уселся на предложенный ею стул, и она, просканировав домовёнка, стала его лечить.

— Это кто же тебя так? — спросила она, уже догадываясь, что он ответит.

— Старый хозяин. Ребёнок ночью заплакал, я встал, чтобы покачать люльку, тут он меня и приметил. Сам был в подпитии, ну и резанул меня по щеке кухонным ножом.

Убрав ороговевшую кожу, она восстановила кровообращение и только после этого стала наращивать новую. После двух часов работы вместо ужасного шрама на лице была видна лишь розовая полоска. Нос же она выпрямила и вылечила ещё в самом начале.

— Ну вот и всё! Теперь ты парень хоть куда, можно и жениться.

Домовёнок засмущался.

— У меня есть невеста. Я не хотел жениться из-за своего уродства и всё время её избегал, теперь-то уж точно свадьбу сыграю. Спасибо, видящая. — Он низко поклонился.

Любава спустилась вниз, настроение немного приподнялось, и она решила поужинать в кругу семьи. Курана накрывала на стол, а Марьяна сидела на коленях Вериона и о чём-то с ним беседовала. Он внимательно слушал, о чём рассказывала девочка, и в некоторых местах выпучивал на неё глаза, смотрелось это комично. Ну просто семейная идиллия!

— А вот и наша мамочка спустилась.

Он подошёл и, приобняв Любаву, поцеловал её в щеку.

— Ты что-то сегодня разоспалась, не заболела ненароком? — Маг обеспокоенно взглянул на возлюбленную.

— Славена умерла. — Она тяжело вздохнула, но не дала слезам вновь хлынуть из глаз. — Я ночью ходила к ней, она передала мне свой дар — дар пророчества. Лешак сказал, что всё сам устроит. Тяжело-то как!

Видя состояние Любавы, он прижал её к себе, а с другой стороны подошла Марьяна и прижалась к ноге матери. Её боль как бы разделилась на несколько частей, и от этого стало немного легче.