Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 83

— Я вырос в доме, где творился сущий кошмар. Первые несколько патронатных семей были не намного лучше. И довольно долгое время спокойно мне было только в школе. Я привык разделять свою жизнь на части и до сих пор так делаю.

— Господи, Айзея. – Внутри у меня все сжимается. – Не могу себе представить.

— Ни в коем случае не хочу, чтобы ты это все представляла. Я к чему? Понадобились годы психотерапии и чертовски много терпения со стороны Марджори, чтобы я наконец поверил: отношения с людьми могут быть надежны. И этот дом – безопасное место. И жизнь, которую я построил, прочная. Я хочу, чтобы ты стала ее частью.

Ручка замирает в пальцах Айзеи, он нежно улыбается, и мне удивительно спокойно, хорошо и уютно с ним в этой комнате, в этом доме, с теми, кто составляет его семью.

Может, было бы не так уж и плохо свернуть с этой ухабистой дороги, по которой я пытаюсь идти?

Может, свернуть к Айзее, а не к будущему, которое больше не кажется моим?

Так уж ли это неправильно – попробовать вписаться в его мир?

Решающий мяч

Она ждала от него официального приглашения на матч.

И он пригласил ее, когда они сидели бок о бок за соседними гончарными кругами. Он как раз лепил великолепную вазу.

А она начинала все сначала, потому что предыдущий неуклюжий горшок просто развалился в ее перепачканных руках.

— В пятницу вечером играем с «Рудольфом», – сказал он. – Серьезный противник. Придешь поболеть?

Он не отрывал взгляда от глины, но в голосе его отчетливо звучала надежда.

— Хорошо, – ответила она, хотя пойти болеть за второго в жизни парня – это будет еще один шаг, отдаляющий ее от первого.

Через два дня она втискивается на заполненную скамью вместе со своими подругами.

Игра стремительная, захватывающая.

Игроки агрессивны.

С этой его гранью она раньше не сталкивалась.

Она привыкла к его задумчивым взглядам, рукам, покрытым глиной.

К ровному голосу и проницательным глазам.

А на площадке он – как вихрь, как ослепительная молния, он – лидер.

Он на шаг впереди товарищей по команде и на километры впереди соперников.

Но все равно игра идет вровень.

Резиновые подошвы пронзительно скрипят на полированном паркете.

Игроки ухают, зрители кричат.

Инициатива переходит то к одной, то к другой команде.

Девушка и ее подруги вскакивают с мест, машут руками, орут во всю глотку, будто победа зависит от того, громко ли они поддерживают команду.

Она выкрикивает имя парня, потому что мяч у него.

До конца матча остаются считаные секунды. Парень останавливается за трехочковой линией. Защитники «Рудольфа» наседают.

Бросок!

За секунду до конца матча.

Время замирает, пока мяч описывает дугу в воздухе.

Девушка крепко зажмуривается, не выдерживая напряжения.

И слышит, как свистнул кожаный мяч в нейлоновой сетке.

Толпа болельщиков команды «Ист-Ривер» ревет.

Ноги девушки отрываются от пола, энергия зала будто подбрасывает ее вверх.

Она хлопает в ладоши, кричит, обнимается с подругами.

Она безумно рада, что пришла на матч.

На площадке обнимаются игроки победившей команды.

Парень снова преобразился – сияет улыбкой, в глазах ликование.

А потом он находит взглядом ее.

Он смотрит на нее прямо, пристально, проникновенно.

И она смотрит в ответ.

Он дарит ей уверенность, независимость, желание чувствовать.

Ее зрение затуманивается.