Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 83

— Давай! – рявкаю я.

Антон трогается, ускоряясь в направлении Сергея. Я открываю окно, целюсь в одну из машин, выезжающих с боковой дороги, и начинаю стрелять. Первая машина резко сворачивает – водитель, видимо, теряет управление, – и, после того как пуля задевает шину, врезается в дерево. Вторая машина проезжает мимо нее и мчится к нам. Я делаю еще два выстрела, а Антон резко жмет на тормоза. Слышен звук открывающейся двери, и Сергей запрыгивает внутрь.

— Вы двое развлекаетесь без меня, – говорит он и смеется. Маньяк.

— Поехали! – кричу я Антону, меняю магазин и продолжаю стрелять в итальянцев, которые остановились в двадцати футах от нас и пытаются выбраться из машины. Мне удается попасть в обе передние шины до того, как наша машина бросается вперед. – Взорви их, – рычу я через плечо, мой взгляд все еще на машине итальянцев.

— Конечно. – Я слышу, как это говорит Сергей за моей спиной. Секунду спустя звучит взрыв.

Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как рушится западная часть склада.

— Скажи Максиму, что мы выехали, – командую я Антону, затем поворачиваюсь к Сергею. – Были какие-то проблемы?

— Кроме того, что ты забрал большинство моих вещей, – нет.

— Я хотел только разрушить их здание. Взрывчатки, которую ты привез, хватило бы, чтобы взорвать целый континент. – Я мотаю головой. Максим был прав. Он абсолютно неуравновешен.

Нина

Я открываю дверь и с удивлением смотрю на свою мать.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечала на звонки неделями. Я переживала.

Я отхожу в сторону, чтобы впустить ее, закрываю дверь и иду в гостиную.

— Я вчера отправила тебе сообщение.

— Да, твое «я в порядке, перестань звонить» меня не убедило. Как ты себя чувствуешь?

— Как ходячая катастрофа. – Я пожимаю плечами, беру кисть и продолжаю работать над своей картиной.

— Ты выглядишь ужасно, Нина.

— Спасибо, мам.

Боковым зрением я вижу, как она входит в комнату и медленно оборачивается, смотря на картины, которые я расставила вдоль стен.

— Обычно ты добавляешь какой-нибудь яркий цвет. А почему эти картины только серых и черных оттенках?

— Откуда ты знаешь? Ты никогда не интересовалась моим искусством.

Она не отвечает, но подходит, встает рядом со мной и наблюдает за тем, как я рисую, несколько секунд.

— Я приобрела ту, с девушкой с зеленым платьем. Мы повесили ее в гостиной.

Моя кисть замирает на холсте.

— Я думала, что она была продана вместе с другими анонимному покупателю. Их вернули?

— Нет. Он отдал ее мне.

Я поднимаю на нее глаза.

— Он?

— Твой муж. Он тот, кто купил картины.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь обратно к картине.

— Он мне больше не муж.

Я пытаюсь продолжить работу, но моя рука, держащая кисть, дрожит, поэтому я кладу кисть и останавливаю взгляд на незаконченной черной форме передо мной. Мать берет меня за плечо и поворачивает к себе.

— Что между вами случилось, дорогая? Я думала, что вы останетесь вместе.

— Я застала его за потрошением Брайана, – отвечаю я. – После того как он отрезал большинство его пальцев.

— Он его убил?

— Да.

Она замолкает на мгновение и затем мотает головой.

— Он любит тебя.

Я чувствую, как в глазах начинают скапливаться слезы.

— Да, любит. Но иногда любви недостаточно.

— Ты знала, кто он, Нина, и все равно ты в него влюбилась. Разве ты не можешь его простить?