Несмеяна для босса - Алёна Амурская Страница 83

Но он остаётся. И его молчание для меня хуже, чем пощечина.

— Ты... влюблён в неё? - не выдерживаю я наконец.

— Что?.. - Короленко почему-то перестает хмуриться, но на его лице вдруг проступает тень недоумения, как будто я ни с того, ни с сего заговорила с ним на китайском языке.

Такой реакции я не ожидала. Даже тяжесть на сердце неожиданно ослабевает.

— Ты влюблён? - повторяю терпеливо, вглядываясь в его потемневшие глаза. - Я слышала, как Батянин говорил тебе, что ты должен быть сдержанным. Даже если... влюблён в его дочь…

— Ты подумала, что речь шла о Диане, - говорит он наконец. Голос у него звучит как-то странно. Никак не могу понять, что за интонация в нем бродит.

Я опускаю глаза, чувствуя, как всё внутри стягивается узлом. Не хочется говорить вслух, но молчание - это, увы, не решение проблемы.

— Да.

Он делает шаг ближе, и теперь я ощущаю тепло его тела. Причем не просто тепло физического присутствия, а нечто более сильное. Я чувствую от Короленко жар, словно внутри него полыхают угли.

— Тогда давай проясним сразу, - медленно произносит он, не отрывая от меня взгляда. - Диана… не моя женщина. В любом смысле этого слова. И никогда ею не была.

Он умолкает, как будто подбирая слова и что-то взвешивая, прежде чем продолжить. Такое впечатление, что внутри он уперся в некий запрет и не хочет его переступать. Это заметно по тому, как он отводит взгляд и плотно сжимает губы. Заметно по напряжению в плечах и по странной, почти болезненной тишине, которая зависает между нами. Он будто взвешивает - каждое слово, каждое возможное последствие.

С ним что-то происходит…

Кажется, я догадываюсь, что его беспокоит. И терпеливо жду, не мешая ему принять решение.

— Она дочь Батянина, это верно, - говорит наконец Короленко нехотя. - Но, помимо этого, она еще и… твоя сестра. Единокровная.

Фраза падает между нами, как камень в воду. Тишина после неё становится гуще, плотнее. Я ничего не говорю. Просто смотрю на него. А он - на меня. В этом взгляде я читаю ожидание худшего. Словно он готов к моему взрыву, к шоку, к отторжению…

Но всё, что я делаю, это взволнованно шепчу:

— Я знаю.

Короленко чуть вскидывает брови - едва заметно, будто не ожидал такого, и в его глазах мелькает удивление. Но вопросов он не задаёт. Не спрашивает, «с каких пор» или «почему молчала». Он как чувствует, что сейчас мне не хочется вдаваться в эту тему. Возможно, позже. Возможно, никогда.

Он просто принимает мой ответ как факт. И смотрит так... глубоко. Почти мягко. Как будто моего лаконичного ответа ему вполне достаточно.

— Хорошо. - Он продолжает внимательно присматриваться ко мне. - Тогда ты понимаешь, почему Батянин упомянул о сдержанности. Но это не про Диану. Сейчас она за границей, с мужем. Его зовут Тимур Лебеда, и он пострадал этой осенью в происшествии с кислотой из-за нее. У них непростая история… но меня она не касается. Поняла?

Я чувствую лёгкий стыд. И… огромное облегчение вперемешку с досадой.

Снова судила по обрывку, снова сделала вывод - преждевременный и ошибочный. Вот же дурацкий у меня характер!.. Хоть головой об стенку бейся, вечно на одни и те же грабли наступаю...

Но об этом я подумаю потом. Сейчас гораздо важнее выяснить другое. То, что заставляет с каждой секундой мое сердце биться всё учащеннее.