Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 83

— Есть хоть один вид спорта, в котором ты плох?

Он поворачивается с заготовленной улыбкой, но она бледнеет, когда я выхожу под свет прожекторных фонарей. С губ Конора срывается громкий свист.

— Теннис, – наконец отвечает он.

— Что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

— Ты мог позвонить в дверь.

— Да, мог. И позвонил бы, но точно не знал, ты ли откроешь.

Я не знаю, как на это реагировать, поэтому констатирую факт:

— Я не одна тут живу.

— Ну да.

— Ну! Ты готов? Мне холодно.

— Подвигаешься – согреешься. – Он кидает мне мяч. Я берусь за потертую резину. – Давай. Попробуй. Я не буду смеяться, если ты лошара.

— Ого. Вот прямо очень вежливо.

Конор усмехается.

Я кручу мяч в руках, пытаясь вспомнить последний раз, когда его держала. Вспомнить не получается, а это значит, несмотря на слова Конора, очень скоро он явно будет смеяться. Я прищуриваюсь, глядя на кольцо, и пытаюсь представить, как мяч проходит прямо в отверстие, окруженное белой сеткой. Мяч летит у меня из рук и отскакивает от оранжевого ободка, а потом падает на асфальт.

Не очень, но и не позорище.

Конор подхватывает мяч, чтобы он не укатился в кусты.

— Попробуй еще раз.

И швыряет его мне.

Я ловлю мяч и показываю на себя.

— Ты хоть представляешь, сколько это у меня заняло?

— А что, по мне похоже, что я разбираюсь в наложении макияжа и укладке волос?

— Долго, ясно? И я не хочу приходить туда потной и растрепанной.

— Почему нет? Я уже все это видел. – На его лице появляется уничтожающая улыбка, к которой у меня нет иммунитета, а жаль.

— Нахальство не сексуально, – сообщаю я ему.

Конор смеется, и его теплый хрипловатый голос согревает меня лучше, чем фальшивый мех моей куртки. И мое последнее заявление превращается в полную и безоговорочную ложь.

— Забрось один раз, и мы поедем.

Я снова бросаю мяч, готовая вскинуть руки в воздух, когда он попадет в корзину со «вжухом». К сожалению, он отлетает от щита. Я шумно вздыхаю.

Конор снова подбирает мяч. Но не бросает его мне, а подходит с ним в руках. Отдает мне мяч, а потом встает за мной, слегка прижимаясь. Опять все как в боулинге.

— Хейз? – бормочет он.

— Да? – шепчу я.

— Ты отлично выглядишь. Просто охерительно.

— Ты про мой бросок в прыжке, да?

Несмотря на слои нашей одежды, я чувствую, как в его груди вибрирует смешок.

— Разумеется.

Я снова бросаю мяч. В этот раз «вжух» раздается.

— Ха! Получилось, – говорю я Конору.

— Это ты сомневалась, не я.

— Ну все. Поехали! – Я тяну за его куртку – с эмблемой «Хоккей Холта», как удивительно. – У тебя есть одежда без спортивного логотипа?

— Есть? Да. Ношу ли я ее? Нет, если получается.

Я закатываю глаза и лезу на пассажирское сиденье его внедорожника.

— Короче… Сегодня там будет Лэндон.

— Логично. Тебя же не будет дома, не с кем играть в настольные игры.

— Конор.

— Я не буду нарываться, ясно? Если он не будет.

Я киваю. Шансы, что Лэндон скажет что-нибудь Конору, невелики. До недавнего времени он притворялся, что его сводного брата не существует. Видимо, и сегодня выберет такую стратегию. Эти двое – противоположности в плане личности. Лэндон избегает конфликтов так же эффективно, как Коннор на них нарывается.

Через несколько минут мы подъезжаем к двухэтажному дому.

— Чей это дом? – спрашиваю я Конора.

— Холдена Олдриджа.