Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь Страница 83

А ночью…

Когда уже пробили куранты, отгремели салюты за окном и сытый праздник потихоньку катился к концу, Арнак с братьями и отцом засели в кабинете играть в нарды. Слышно было, как цокают костяшки по деревянной доске, как мужчины негромко переговариваются и время от времени смеются.

Мы с невестками убирали со стола — складывали в контейнеры остатки еды, мыли хрустальные бокалы и стирали со скатерти пятна от красного вина. Потом девочки ушли спать, все в тот день оставались в особняке родителей.

Они пожелали мне доброй ночи и чмокнули в щеку на прощание.

Я тоже собиралась подняться в спальню, где нас ждала уютная кровать в комнате для гостей.

Ко мне вдруг подошел свекор, попросил помочь ему на кухне.

Так и сказал:

— В кои-то веки сидим с сыновьями вместе, общаемся по душам. Надо бы закусок новых, чтобы говорить по душам было сподручнее. Пока Арнак с парнями сидят, играют, давай сходим на кухню. Мне обычно всегда невестки помогают, но все разбежались кто куда, хорошо, что тебя встретил.

В его голосе была та же теплота, что и раньше, но теперь мне почему-то показалось, что она фальшивая, наигранная.

Я не углядела ничего предосудительного в его просьбе.

Пошла за свекром на кухню…

Мы вошли в темное помещение, и пока я с непривычки искала, где включить свет, ощупывая стену руками, он шагнул ко мне сзади.

А потом я вдруг почувствовала, как он оказался ровно за моей спиной, услышала хриплое дыхание у самого уха:

— Давай по-быстрому, сделаешь хорошо, отблагодарю…

От него сильно пахло спиртным и каким-то сладковатым одеколоном. Дыхание горячее, липкое от алкоголя.

В этот момент я ощутила, как он одной рукой схватил меня за талию — рука большая, с жесткими пальцами, — а другой уверенно так задрал мое не слишком длинное платье.

Я не знаю, где на тот момент была Мариам Вазгеновна. Наверное, тоже пошла спать, как и другие женщины.

От шока я в первые секунды замерла, не понимая, что происходит.

В голове пронеслось: «Этого не может быть, мне показалось, он же отец Арнака…»

А потом я ощутила, как он лезет своей лапищей под подолом платья все выше, прямиком к кромке чулок, и до меня окончательно дошло, что происходит.

Мерзость поднялась в горле, словно я проглотила что-то тухлое.

По телу разлилась липкая гадливость, кожа покрылась противными мурашками. А ведь он еще толком ничего не успел сделать.

Сама не понимаю, как так резко извернулась и влепила ему пощечину, что было сил.

Даже сама от себя не ожидала — так звонко и сильно получилось. Звук разнесся по тихой кухне и показался мне оглушительным.

Впрочем, эффект от самой пощечины тоже вышел сродни взрыву.

Артур Арамович отшатнулся, держась за щеку, а потом включил свет и взвился на меня, начал возмущаться:

— Да как ты смеешь руки распускать? В моем же доме! Кто тебе дал право давать мне пощечину? Как только совести хватило?

В его голосе была такая искренняя обида, что я на секунду засомневалась в собственных ощущениях. Неужели я что-то не так поняла?

— А ничего, что вы мне под юбку сейчас полезли? — выдавила я, чувствуя, как дрожит голос.

Надо было видеть его глаза.

Такого натурального удивления я никогда в жизни не видала. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся, в глазах появилось выражение оскорбленной невинности.