Финишная черта - Мари Милас Страница 83

Она начинает вставать, но тут же садится обратно, потирая висок.

— Ага, не так быстро, поняла, – бормочет себе под нос.

Я бросаю макбук и чипсы на кровать, а затем беру ее за руку.

— О, чипсы! – Она указывает туда, куда они приземлились. – Это мне?

— Нет, – говорю я, потянув ее за руку. – Давай, я помогу тебе. И куда ты вообще собралась?

Она смотрит на наши руки, а затем поднимает взгляд ко мне.

— Пойдешь со мной в туалет?

— Не о таком свидании я мечтал, но давай, – подмигиваю я.

— Ты такой… – Она поднимается, и я тут же подхватываю ее. – Надежный. – Она поглаживает ладонью мою грудь.

— Кажется, кто-то снова подобрел. Трава подействовала?

Хихикнув, она находит в себе силы толкнуть меня.

— Нет, это все из-за чипсов, но правда… спасибо за… ну за все, – она покусывает губы, и когда мы доходим до двери туалета, хватается дрожащей рукой за ручку. – На этом наше свидание окончено, дальше я сама.

— Все еще не даешь увидеть твои трусы? – улыбаюсь я, а затем приподнимаю ее голову за подбородок и говорю: – Я буду здесь. Не закрывай дверь, хорошо?

— Включи музыку, – говорит Аврора смущенно, прежде чем исчезнуть за дверью.

— Зачем? – чуть громче отвечаю я, чтобы она услышала.

— Просто включи, Рассел. Ну или можешь сам спеть какую-нибудь песню.

— Какую ты хочешь?

— Из «Классного мюзикла», пожалуйста. – Я слышу, как она хихикает.

Я вспоминаю текст, откашливаюсь и прочищаю горло.

— Высо-о-окой ста-а-аей, – завываю я.

Аврора заливается смехом.

— Продолжай.

— Наши мечтанья на небо унеслись. А Земля нас, – пищу другим голосом, – не пускала ввысь.

Еще больше смеха.

— Боже, хватит.

Спустя минуту, она выходит с раскрасневшимися щеками. Ее лицо приобрело более здоровый оттенок, чем ранее.

— Все еще подпираешь дверь?

— Может, я все еще хочу посмотреть на твои некрасивые трусы.

Аврора складывает руки на груди и пытается меня обойти, но я хватаю ее и в два шага преодолев расстояние, плюхаюсь вместе с ней на кровать.

Она смеется, а потом стонет, пытаясь сбросить меня с себя.

— Что за бред я вообще тогда сказала? На мне всегда красивые трусы.

— Приятно знать, в следующий раз я обязательно проверю, – выдыхаю ей на ухо. Ее шея покрывается россыпью мурашек.

Я сдерживаю ухмылку. Аврора может огрызаться до скончания этого века, но ее тело всегда говорит только правду. А правда в том, что я совсем не противен ей, как она пытается это утверждать. Загадка в другом: что чувствует ее сердце?

— Следующий раз случится примерно никогда. Скорее произойдет конец света, чем ты что-то проверишь.

— Он уже был.

Она хмурит брови, удобнее устраиваясь подо мной. Все мое тело горит, и я еле сдерживаю дрожь.

— Кто? – выдыхает Рора.

— Конец света. В две тысячи двенадцатом году по календарю Майя. А это значит…

— Тебя прорвало сегодня, или что? – Аврора до последнего сдерживает смех, но потом не выдерживает и аж трясется от хохота. – Боже, я помню, как все боялись, что как только наступит первое января, наш мир взорвется.

Этот звонкий смех… Он мог бы оглушить, но для меня звучит, как любимая мелодия.

— Я скучал.

Аврора замирает и перестает смеяться. Ее пальцы скользят по моей щеке, чтобы закрыть мне рот ладонью.

— Я скучал по твоему смеху, – продолжаю я, уворачиваясь от ее руки.

Я чувствую, как у нее грохочет сердце. Мое собственное тоже стучит, как отбойный молоток.