Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли - Глория Эймс Страница 84

Оглядываюсь на Люми и вижу, что она опять намерилась проказничать. Выбравшись на край горшка, она тянет ножку, пытаясь перелезть на подоконник.

«Ладно, далеко все равно не убежит», — думаю я, продолжая ужинать вместе со всеми.

Но через пару минут чувствую сильный приятный аромат. Учуяв его, остальные тоже оборачиваются на Люми. А та ползет по стремительно оживающему подоконнику.

На крашеной безжизненной доске появляется мягкий мох. И из глубины мха вверх тянутся маленькие бутоны, быстро превращающиеся в крошечные голубоватые цветы. Аромат в кухне становится еще более насыщенным и волшебным.

Все переглядываются, пораженные.

— О, как это знакомо, — с легким оттенком печали в голосе произносит Чамерс, и Марта кладет ладонь на его манжету, словно утешая.

— Почему знакомо? — осторожно спрашиваю я.

Марта лишь качает головой с улыбкой:

— Ну вот, я же говорила, не зря двойняшки ее принесли. Магия, она такая, любит сюрпризы.

В этот момент в кухню входит лорд Эверли.

— Чамерс, следователь просил… — и тут он останавливается на полуслове, вдыхая аромат, перекрывающий все запахи кухни. — Что здесь происходит?

А затем видит Люми.

Смотрит на нее пару секунд со странным выражением лица.

И побледнев, стремительно выходит прочь.

Глава 54. Предчувствие

Ричард Эверли

Сижу в своем кабинете, обитом темным дубом, и смотрю на гаснущие угли в камине. Пошевелив угли, сжимаю кочергу в кулаке и забываю отложить в сторону. Так и продолжаю сидеть, устремив взгляд в огонь.

И думаю о том, что увидел на кухне.

Маленькая улитка. Серебристо-перламутровая, с усиками, светящимися тихим, внутренним светом. Улитка, способная пробуждать жизнь.

Я видел это своими глазами. Как улитка скользила по подоконнику, как он оживал, прорастая мхом. И мох расправил свои тонкие веточки, зазеленел, зацвел крошечными, нежными цветами.

И в этот момент меня накрыло воспоминанием. Острой, болезненной волной тоски. Потому что я вспомнил. Вспомнил Имоджин.

У нее был такой же фамильяр. Улитка по имени Луна. Имоджин обожала мхи, говорила, что в их тихой, неприметной красоте заключена великая сила. Она могла часами возиться с ними, создавая маленькие композиции в оранжерее.

Не думал, что у кухарки-попаданки окажется точно такой же фамильяр, что был у Имоджин. Дети говорили мне о серебристом свечении, но о пробуждении мхов не сказали. Или сами не знали, или я прослушал, как всегда, занятый своими мыслями и делами.

А теперь я увидел все сам, в подробностях, и не могу избавиться от тоски.

Она накатывает на меня волнами, душит, не дает дышать. Восемь лет… Целых восемь лет без Имоджин. Так много лет пустоты и одиночества…

Я помню ее смех. Легкий, звенящий, как колокольчик. Помню ее прикосновения. Нежные, ласковые, словно прикосновение крыла бабочки. Помню ее глаза, глубокие, полные любви и света.

Образ ее, светлый и нежный, по-прежнему преследует меня, являясь во снах и растворяясь в утреннем тумане. Я безумно скучаю по жизни, которую мы строили вместе, по мечтам, которые мы лелеяли, по будущему, которое украла безжалостная судьба.

Но сейчас я впервые вместо с тоской чувствую надежду.

Робкую, слабую, словно тонкий луч солнца, пробивающийся сквозь густую тучу. Надежду на то, что жизнь еще не кончена и я еще могу найти свое счастье.

Анна появилась в поместье совсем недавно, словно невесть откуда взявшаяся птица, залетевшая в старую клетку. Одно то, что она попала сюда из другого мира, где нет магии и фамильяров, звучит как сказка. Но в ее глазах я вижу искренность, а в движениях— неловкую грацию, словно непривычную к здешним устоям.