Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова Страница 84

Теперь всё стало ясно, абсолютно всё.

Вероника Коробова, она же Красавина, прекрасно знала, как выбирать людей. Она нашла Нину в её самый уязвимый момент, когда та была готова на всё ради спасения матери, когда отчаяние застилало глаза, когда не оставалось выбора. И использовала её горе, её безысходность, её любовь к самому дорогому человеку.

А я… Боже, я влюбился в неё. Открылся ей, доверился, рассказал о самом сокровенном. Позволил себе чувствовать, надеяться, мечтать. И тем самым поставил её перед невозможным выбором между матерью и мной. Между жизнью родного человека и любовью, которая только-только начала зарождаться.

Какой ужас она пережила в ту ночь. Какой кошмар творился у неё в душе.

– Она не могла, – прошептал я хрипло, и голос предательски дрогнул. – Не могла предать меня, потому чтотоже полюбила.

– Да, – тихо подтвердила Алевтина Петровна, кивая. – Она полюбила вас.

Сердце разрывалось на части. Я встал со стула резко, не в силах больше сидеть спокойно. Подошёл к окну, оперся руками о подоконник, пытаясь совладать с эмоциями, которые грозили захлестнуть меня с головой.

– Господи, бедная Нина! – вырвалось у меня. – Как она вообще пережила всё это?! Как выдержала такое?!

– Да не пережила она ничего, – тяжело вздохнула женщина за моей спиной. – Вы бы видели, в каком она была состоянии.

Я обернулся, посмотрел на неё, Алевтина Петровна сидела и смотрела на меня с такой болью и любовью к Нине, что стало понятно для этой женщины она как родная дочь.

– Поэтому и уехала она из этого города, – продолжила женщина. – В надежде, что вдали от воспоминаний, от этих мест, где всё напоминает о маме, о папе, о счастливой жизни, которой больше нет, ей станет легче. Что сможет начать жить заново. У неё подруга лучшая в больницу попала после ДТП, в другом городе. Вот Ниночка туда и уехала, и к подруге помочь, и от себя сбежать.

Сбежать от себя, от боли, от воспоминаний! От всего того, что разрывало на части!

Я понимал это чувство. Сам пытался сбежать в работу, в дела, в поиски. Только мы оба бежали от разного. Я от пустоты, которую оставила Нина, исчезнув из моей жизни. А она от невыносимой тяжести потерь, от горя, которое грозило раздавить её.

– Вы знаете точный адрес? – спросил я, и в голосе зазвучала надежда, острая и болезненная. – Город? Больницу? Что-нибудь?

Я уже предполагал ответ. Если эта женщина рассказала мне всё это, значит, она готова помочь. Значит, считает, что я имею право знать.

Алевтина Петровна долго смотрела на меня, молча, изучающе, оценивающе. Видимо, всё ещё сомневаясь, правильно ли поступает.

– Максим, – тихо сказала она, наконец, и в голосе её звучала мольба. – У Нины доброе, но очень израненное сердце. Слишком много она пережила за эти месяцы. Слишком много потеряла. Я прошу вас, не причиняйте ей больше боли. Если вы не уверены в своих чувствах на все сто процентов, если не готовы простить ей то, что она почти сделала, если есть хоть малейшие сомнения, то лучше оставьте её в покое. Пусть она хотя бы начнёт приходить в себя. Не разбивайте ей сердце снова. Оно может не выдержать.

Я посмотрел ей прямо в глаза, твёрдо, решительно, не отводявзгляда.

– Я люблю её, – произнёс я, и каждое слово было наполнено абсолютной уверенностью. – Люблю всем сердцем, всей душой, каждой клеткой своего тела. Люблю так, как никогда никого не любил. И буду любить всегда, что бы ни случилось, чтобы ни произошло. Я не позволю ей снова исчезнуть из моей жизни. Не позволю ей страдать в одиночестве. И я сделаю всё, абсолютно всё, что в моих силах и даже больше, чтобы Нина была счастлива. Клянусь вам.