Холодное пламя - Мари Милас Страница 84

Я: Мия, ты сегодня выпила озверин? Сбавь обороты. Я пытаюсь сказать, что у меня дерьмовое предчувствие по поводу этой ненормальной грозы.

Мия: Миссис Трент пробудила во мне все самое худшее. До сих пор пытаюсь прийти в себя.

Я: Марк, случайно, не звонил тебе? Или Люку? Или родителям? Кому-нибудь.

Мия: Марк не звонит.

Мия: Он пользуется голубиной почтой.

Я: Где Лола?

Я: Срочно требуется капля адекватности в этом море безумия.

Мия: Сказала та, кто слышит какой-то там шепот.

Лола: Дочитала.

Я: Слава богу.

Мия: Где он ее трахнул?

Лола: Это были они.

Мия: Упс.

Я: Давайте мы позже выясним кто, в каком количестве, где и кого трахнул, а пока что постараемся узнать: куда поехал Марк посреди проклятого урагана?

Мия: Ты не могла, черт возьми, начать с этого вопроса?

Мия: Это был самый мощный прогрев.

Лола: Пойду посмотрю, стоит ли машина Томаса.

Лола и Томас живут по соседству, поэтому она всегда все о нем знает.

Я: Чисто гипотетически Марк мог куда-то поехать по своим делам?

Знаю, что между нами ничего нет, но меня тошнит от одной мысли, что он мог поехать к Джемме или другой женщине. Помчался на помощь к той, кто боится грозы. Той, кто будет всю ночь греться в его теплых безопасных объятиях, пока я буду задыхаться от какой-то непонятной паники.

Мия: В три часа ночи в грозу? Исключено. Марк – вредный дед. Все его дела начинаются ранним утром.

Лола: Машины Томаса нет.

Мия: Дерьмо.

Я: Почему это дерьмо звучит как реальное дерьмо?

Мия: Потому что, скорее всего, их вызвали по тревоге.

Я хожу по спальне туда-сюда. Туда-сюда. И так по кругу. У меня уже горят пятки от трения об ковер, но я просто не могу остановиться. Никогда прежде мне не приходилось беспокоиться о ком-то, кроме себя самой, но все равно каким-то образом из меня получился тревожный человек. Беспокойство душит, а в груди так тяжело и больно, что я задыхаюсь.

Это его работа. Он делает это на протяжении многих лет. Ты наводишь панику на пустом месте, Лили.

Оказывается, уже прошел целый час, а я все нарезаю круги по спальне, словно неугомонный хомяк в колесе.

Новое сообщение в «Дурке».

Я разблокирую экран.

Мия: Томас написал маме, что горит западная часть нашего хребта. Они поднимаются наверх. Вернутся через пару дней.

От шока я останавливаюсь, и у меня даже начинает кружиться голова.

Лола: Ну, могло быть и хуже.

Могло быть и хуже? Они в своём уме? Видимо, я одна не могу уложить в своей голове, как можно в течение двух дней находиться в полыхающем лесу.

Мия: Да, папа все узнал и сказал, что лесоохранная служба вовремя среагировала.

Лола: Из вашего дома уже виден дым? У меня окна на другую сторону.

Мия: Сейчас ночь. Я что, по-твоему, сова, чтобы видеть в темноте?

Я: Вы можете перестать разговаривать так, словно ведете светскую беседу за ланчем?

Я выглядываю в окно и, когда сверкает молния, освещающая небо, вижу вдалеке алое свечение и огромные плотные облака дыма, которые стремительно уносит ветер. Ледяной ужас пронзает мой позвоночник.

Я: Можно я приеду к кому-нибудь из вас?

Я: Мне страшно.

Несмотря на то,  что одиночество мой верный товарищ, я не умею быть наедине со своими мыслями. Когда долгое время растешь в окружении людей, то перестаешь чувствовать себя комфортно в четырех стенах. Я не выношу тишины. Не выношу безделья. Не выношу пустоты.