Украденные прикосновения - Нева Алтай Страница 85

— Ты не можешь владеть человеком. – Я хватаю его за плечи и двигаюсь на его пальцах. То, что он может творить своими пальцами, противоречит всякой логике и здравому смыслу.

— Я не могу? – Он толкается пальцами так глубоко, что у меня перехватывает дыхание, и я всхлипываю, когда он сгибает их внутри меня. Он касается чувствительного местечка на верхней стенке влагалища, и я мгновенно бурно кончаю.

Я все еще тяжело дышу, пытаясь перевести дух, когда он накрывает меня своим телом, вдавливая в кровать.

— Ты весишь тонну, Сальваторе, – выдыхаю я, а затем вскрикиваю, когда его пальцы сменяются твердым, как сталь, членом.

— Кому, – он вводит кончик внутрь, но так медленно, что мне хочется застонать от неудовлетворенности, – ты принадлежишь, cara?

Я встречаю его ястребиный взгляд, улыбаюсь и кладу руку ему на шею. Когда я усиливаю свою хватку, Сальваторе издает рычание и вгоняет свой член до самого упора, заполняя меня настолько, что сознание покидает мое тело. Такое ощущение, что я лечу.

— Тебе, – шепчу я и скольжу ладонями по его спине до твердой задницы. – А ты принадлежишь мне, Торе?

Он не отвечает сразу, просто продолжает вбиваться в меня, пока мои стенки не сжимаются вокруг его члена, и я снова не кончаю от его изнурительного темпа. Опуская голову ниже, он целует меня в плечо и шепчет на ухо.

— Боюсь, что да, Милена. – Он впивается губами в мои губы и одновременно толкается в меня, наполняя своей горячей спермой.

* * *

Я сажусь на кровати и наблюдаю за тем, как Сальваторе подходит к шкафу в другом конце комнаты, достает рубашку и надевает ее. У него на спине четыре шрама от огнестрельных ранений. Один возле плеча, два слева и еще один в нескольких сантиметрах справа от позвоночника. С учетом ноги и царапины на правом бицепсе их общее количество составляет шесть.

— А где остальные? – спрашиваю я.

— Что?

— Огнестрельные ранения.

Он поворачивается, продолжая возиться с пуговицами на своей рубашке.

— Правое бедро и левая нога.

— Твою мать, Сальваторе. Когда ты успел получить все эти раны? – Я встаю с кровати и начинаю застегивать его рубашку.

— Ту, что у меня на плече, я получил несколько лет назад. Ранение в бедро было в прошлом году. – Он произносит это так, словно зачитывает список покупок. – Теми, что на левой ноге и на спине, я обзавелся в рамках одного и того же события. Семь лет назад.

Мои пальцы замирают на средней пуговице. Три пули в спину не получить в обычной перестрелке. Это была казнь.

— Кто это сделал?

— Старый дон отдал приказ, – говорит он. – А выполнил его один из капо.

— Почему?

— Предыдущее руководство стало жадным. Они решили оставить львиную долю денег себе.

Это безумие. Должно быть, я неправильно поняла.

— Они воровали у Семьи?

В Семьях Коза Ностры действуют очень строгие правила ведения дел, основанные прежде всего на доверии. Дон и капо отвечают за организацию бизнеса, но они имеют право только на часть прибыли. Остальные деньги распределяются между всеми членами организации, вплоть до рядовых. Размер доли зависит от положения человека в организации, но дон и капо никогда не получают больше сорока процентов от общего дохода. Я не знаю, сколько человек в нью-йоркской Семье, но в Чикаго их было не меньше сотни.

— Да, – говорит он. – И я узнал об этом.