Жестокий король - Рина Кент Страница 85

С какой стати я решила, что между нами может быть нечто большее?

— Астрид?

Голос за моей спиной вынуждает меня резко выпрямиться.

Я вытираю глаза тыльной стороной ладони и сажусь.

— П-папа?

Отец с хмурым видом смотрит на меня. В руках у него красные тюльпаны. Мамины любимые.

Он помнит об этом – я удивлена. Но прежде всего поражена тем, что вижу его на кладбище.

Мама попросила в своем завещании никогда не навещать ее в годовщину смерти, но я все равно бываю здесь на свой день рождения.

Формально я не нарушаю ее волю, приходя сюда в годовщину похорон.

За три года со дня маминой смерти я была единственной, кто навещал ее.

Во всяком случае, я так думала.

Неужели это папа был тем тайным гостем, кто все время оставлял красные тюльпаны на маминой могиле?

— Папа, что ты здесь делаешь?

Он кладет цветы на каменную плиту и садится рядом со мной, не заботясь о том, что на отглаженный костюм от Гуччи попадет грязь.

— Я вынужден спросить: разве тебе сейчас не следует быть в школе?

При упоминании о школе я морщусь.

Папа слегка прищуривается.

— Ты прогуливаешь? Мне необходимо поговорить с директором?

— Н-нет. – Думай, Астрид, думай. – Мне просто захотелось поговорить с мамой. Я скучаю по ней.

В конце фразы мой голос дрожит, и я осознаю, насколько сказанное – правда. С тех пор как ее не стало, вся моя жизнь идет кувырком.

На тот краткий миг, пока я была с Леви, мне даже показалось, что я вновь могу быть счастлива.

Но все это оказалось долбаной шуткой. Он лишь хотел манипулировать мной.

Папа кладет руку мне на плечо.

— Знаю, мне никогда не заменить Жасмин, но если тебе нужно поговорить… – Он замолкает, как будто не знает, как закончить фразу.

Я шмыгаю носом.

— П-почему ты против того, чтобы я участвовала в опознании подозреваемых?

Он изумленно выгибает бровь.

— Я смотрю, заместитель комиссара Вэнс рассказал тебе то, что не должен был говорить.

— Я слышала твой разговор с комиссаром. Ты сказал, что не хочешь, чтобы я вновь переживала прошлые события. Почему?

— Еще и подслушиваешь, – произносит он с веселыми нотками в голосе.

— Формально я ничего не подслушивала. Просто услышала, когда выходила из дома.

— Хочешь сказать, когда сбегала из дома.

Подловил. Я улыбаюсь ему.

— Это уже семантика, пап.

Он улыбается мне в ответ.

Я уже и забыла, каким молодым и беззаботным он выглядит с искренней улыбкой, а не с той, которую надевает перед камерами.

И вообще я не видела его улыбающимся, с тех пор как мне исполнилось семь.

— Разве ты не хочешь, чтобы я добилась справедливости? – спрашиваю я.

— Справедливость в этом деле не имеет значения.

— Но почему, пап? Мамино дело ты тоже очень быстро закрыл. Словно ничего не было. Может, тебе и хочется делать вид, будто ее никогда не существовало, но это не так.

— Я знаю. – Мышцы его челюсти напрягаются.

— Тогда почему ты прекратил расследование? Почему, папа? Почему?

— Другой человек тоже погиб. Вести дело дальше не имело смысла.

У меня перехватывает горло.

— П-погиб кто-то еще?

— Да. – Он встает. – Так что забудь.

— Но…

— Прими это как мою просьбу об одолжении и просто забудь.

После аварии я просмотрела все статьи, но благодаря папиной сильной команде пиарщиков их все подчистили. После этого он представил меня общественности как свою дочь. В статьях причиной аварии называлась собака.