Прошлое (не) исправить - Виктория Цой Страница 86

Дальше я его не слышала… В горле встал ком, холодный ужас сковал тело. Кома? Не может быть! В груди нарастала паника…

Алексей Игнатьевич проверял пульс, мерял сатурацию… а я не понимала и не верила. В голове возникали обрывки воспоминаний, сменяя друг друга. Первая встреча с Миллером… он спасает меня от полиции… Универ, Кир дает мне стакан воды… я проливаю коктейль… поцелуй, секс, отвращение, пощечина, боль. Всё путалось, переплеталось, а затем вспышкой пронеслось новое: Богдан и Оксана вместе. Грудную клетку сдавило, перекрывая кислород. Я иду по парку, вокруг осенние листья… звонок телефона. Это Кир. Белый свет фар… ничего не вижу, слишком ярко. Удар! И… голос, подаривший мне надежду. Его голос.

Я всё помню.

Внезапное осознание обрушилось на меня беспощадным потоком. Горькие слёзы обожгли кожу.

— Сколько я тут нахожусь? — хрипло спросила я.

— Четыре месяца, — врач переглянулся с отцом.

Четыре месяца…

— Ваши первичные показатели в норме, но вам нужно побыть в больнице для наблюдения. Мы возьмём комплекс анализов, чтобы оценить восстановление организма и вовремя выявить скрытые повреждения.

Вместо ответа я кивнула. Способность двигаться давалась с трудом. Тело, долго остававшееся без движения, будто забыло, как шевелить мышцами.

Далее все происходило в тумане, мне что-то говорили, я не слышала. Накатила усталость, хотелось спать. Я боролась с ней, тщетно. Веки тяжелели, медленно погружая в сон.

Последующие дни слились в череду осмотров и процедур. Я потеряла счет времени, день спутался с ночью, а ночь с днем. Меня возили на каталке на КТ, делали ЭЭГ, брали бесконечные анализы. Голова продолжала кружиться, слабость в теле не проходила.

- Солнышко, все будет хорошо. Я видел твои снимки, - тихо успокаивал папа. – Длительное время ты находилась в коме, после пробуждения твой организм должен адаптироваться.

Он помог мне прилечь, идеально отточенным движением поправил капельницу.

Несколько раз в день я погружалась в недолгий сон. Кирилл и папа всегда были рядом. Засыпая, я видела их любимые лица и просыпаясь они вновь встречали меня. И лишь, наверное, на четвертый, а может пятый день я почувствовала себя значительно лучше. Силы возвращались постепенно. Без помощи медсестры я смогла встать и держась за стену дойти до туалета, умыться, почистить зубы.

Дверь распахнулась, с замиранием сердца я подумала, что это Миллер, но в палату вошел папа.

— Он поехал домой переодеться, — сказал папа. — Твой парень скоро приедет.

— Папа… — смущенно проговорила.

— Знаешь, я не верю в любовь. Но тут, кажется, нет другого варианта.

— Правда?

— Да. Он даже хотел арендовать здесь диван. Администрация больницы не позволила, и это к лучшему — он бы тут и поселился. И так спал на кресле. Я уже начал ревновать, — усмехнулся он, покачав головой.

Мой серьёзный отец смеётся! Я слишком долго спала.

— Не нравится это слово, но… кажется, он любит тебя.

Я не знала, что сказать… Мы никогда не говорили о моей личной жизни. Кирилл — первый и единственный парень, с которым познакомился мой отец.

— Солнышко, — вздохнул он. — Знаю, я был не самым лучшим отцом, и мы с тобой никогда не были близки. Когда ты попала в аварию и я чуть не потерял тебя… я многое понял. Посвятив всю жизнь работе, я забыл о самом главном — о близких. И пока не поздно, хочу всё исправить.