Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 86

Все тело от холода уже онемело — в доме я спешу разуться и прижаться к теплому печному боку. Ударивший после оттепели мороз практически все поселение застал врасплох; внезапным и таким сильным холодам удивились даже старики. Мужчины отчего-то стали чаще пропадать в лесу, хотя раньше они в холод далеко и надолго не уходили. На мои осторожные расспросы отвечали уклончиво, даже Бьорн уходил от прямого ответа.

Вот и сейчас дома только Кьелл — в закатанной до локтей рубашке, он что-то насвистывает, подбрасывая в печь сухие веточки из связки — хорошо, что успели до морозов ими запастись. Бездумно наблюдая за его движениями, я не сразу понимаю, что в печном тепле больше не нуждаюсь. Подняв на меня глаза, мужчина улыбается чуть насмешливо.

— Дразнишь меня?

— Я?

— А кто? Здесь есть кто-то еще?

-... ничего я не дразню.

— Ммм? А что ты делаешь?

— Ничего… ты сам дразнишься… и смотришь еще так… — откликаюсь и практически мгновенно начинаю сожалеть о сказанном, потому что Кьелл щурится, откладывает связку и весь словно становится темнее и больше.

— Как? — он оказывается рядом так внезапно, что меня снова бросает в жар. — Как я смотрю?

— Сам знаешь...

— Нет. Расскажи, — поддев пальцем прядь волос, он уводит её в сторону от лица, глаза его близко-близко, и я падаю в них — словно бы в небо.

— Как будто… сейчас укусишь… — шепотом, сгорая от стыда и неловкости за собственные слова, а мужчина улыбается снова, наклоняется и взаправду кусает — нежно прихватив зубами кожу у основания шеи.

— Угадала, — шепчет он, и волоски на теле становятся дыбом, когда теплое дыхание касается влажной кожи. Зажав ладонью место укуса, я только и могу беспомощно смотреть на Кьелла, а он смеется, но синева в глазах его становится грозовой. Сейчас… сейчас что-то…

— Воркуете? — слышится от порогаголос Юллан. Она стоит уперев руки в бока, вся хорошо так округлившаяся и румяная с мороза. — А ну за мной!

Переглянувшись, мы послушно следуем за ней сквозь стеклянный холод поднимающегося дня. Звонко хрустит снег под ногами, от солнечного света в глазах рябит и идет радугой. Я иду за Кьеллом след в след; заметив это, он нарочно делает пару шагов шире и смеется, когда я начинаю прыгать. Обернувшись к нам с порога, Юллан машет рукой.

— Ну будет вам! Давайте скорей!

— Идем!..

Дома у нее — дым коромыслом. Пышет жаром печь, заставлен стол кубышками и лоточками, пахнет какими-то пряностями и дрожжевым тестом. Пока я недоуменно оглядываюсь, Кьеллу уже всучивают корзину с посылом в лес, а мне протягивают фартук.

— Дел невпроворот, все не успеваю, поможешь немного?

— Да, да, конечно… а в чем дело?..

— Как, тебе не сказали? — удивляется девушка, оттирая лоб и оставляя на нем след от муки. — У Бьорна день рождения сегодня, мы будем праздновать.

Завидя ступор на моем лице, Юллан осторожно уточняет:

— А в городе что… не празднуют день рождения?

— А… ну… — я теряюсь и злюсь сама на себя за эту растерянность, злюсь, что она сильнее меня. — Наверное…

В городе… может и отмечали. В публичном доме годы меряли насечками на жетоне — меряли даже не возраст, а сколько лет ты там провела. Я попала туда в девять и долгое время так и считала свой возраст — девять и один. Девять и два. Девять и три… От сочувствия в глазах Юллан становится только хуже, и я выхватываю у нее скалку.