Любовь приходит в Рождество - Шейла Робертс Страница 86

Гриффу невольно захотелось, чтобы Кейтлин оказалась рядом и помогла утешить их сына.

— Меня стошнило, – всхлипывая, объяснил Корки. – А Джереми Дженкинс смеялся.

— Джереми Дженкинс говнюк, – сказал Грифф, и мама-волонтер вздрогнула от неожиданности. – Сынок, поехали домой.

— Но я хочу печеньку, – заупрямился Корки.

После окончания спектакля детям обещали раздать печеньки.

— Печеньку сейчас нельзя. Ты же ее срыгнешь, – сказал Грифф, и Корки еще пуще заплакал.

Ладно, нужно было отвечать уклончивее. Кейтлин наверняка придумала бы, что сказать.

— Когда папочка тебя помоет, я угощу тебя имбирной газировкой, – пообещала Джен. – Для больного животика самое то.

Корки всхлипнул и, глянув на Джен, улыбнулся, а Грифф одними губами произнес «спасибо» и вынес сына из класса. Они почти дошли до машины, но Корки снова вырвало, и на этот раз он задел пальто Гриффа.

— Живот болит, – завыл Корки.

— Я знаю, – сказал Грифф. – Но все обойдется. Уложим тебя в постель, и ты мигом поправишься.

— А я успею поправиться, чтобы увидеться с Сантой? – спросил Корки.

— Давай сейчас не будем об этом думать, ладно? – сказал Грифф, и Корки опять разревелся.

Вот тебе и праздники.

* * *

— Из всех снежинок ты у меня лучше всех. – Френки обняла внука после спектакля.

— В следующем году хочу опять играть снежинку, – заявил он, и окружившие его взрослые тепло улыбнулись.

После чего Уорнер побежал снять костюм и получить обещанное в качестве награды печенье, а Френки посмотрела ему вслед.

— Только представь, всего через год у нас в семье будет одной снежинкой больше, – сказала Адель, и Натали с Джонатаном, взявшись за руки, обменялись улыбками.

Так сразу расставаться с семьей не хотелось.

— Кто хочет заглянуть ко мне и помочь осушить гоголь-моголь, пока я сама все не выдула? – предложила Френки.

— Нам пора везти Уорнера домой и укладывать спать, – сказала Натали.

— А я только за, – откликнулась Стеф. – У меня сегодня больше ничего не намечается, – добавила она, немного нахмурившись.

Френки обернулась к Адель.

— Мам, ты с нами?

— Я, наверное, пас. У меня сегодня гости, – ответила Адель.

— А еще вчера, кроме спектакля, никаких планов не было, – отметила Френки.

— Жизнь – изменчивая штука, – отозвалась Адель.

Что бы это ни значило.

— У вас там в клубе по бунко сплошные тусовщицы, – подколола маму Френки.

— Праздники же на носу, – сказала Адель и поцеловала ее в щеку.

— Я себе надумываю или у нее становится все меньше времени на нас? – спросила Стеф, глядя вслед матери.

— Когда они устроили свой клуб по бунко, времени у нее и правда стало в обрез. Но я не обижаюсь, что у нее своя жизнь. Она ее заслужила по праву, – сказала Френки.

Она хорошо помнила, с каким трудом мать примирилась со своим вдовством. В отличие от Френки, она не мог-ла с головой уйти в бизнес. Поэтому ей только и оставалось, что горевать. И горе чуть было не съело ее целиком. Из этой мрачной ямы вылезти было непросто, но шаг за шагом Адель с этим справилась.

Когда же Френки оказалась в той же яме, мама протянула ей руку помощи. Они подолгу обсуждали жизнь, смерть и жизнь после смерти.

«Я точно знаю, что когда-нибудь увижусь с твоим папой на небесах, – говорила ей Адель, – и точно знаю, что и ты увидишься с Айком. А пока что у тебя есть семья, которой ты нужна, и твой бизнес. У тебя все еще есть к чему стремиться, ты все еще здесь. Надеюсь, ты это поймешь не так поздно, как я. В жизни всегда находится что-то хорошее. Отыщи, что тебя радует, и держись за это. А еще жизнь не бывает без хороших людей. Их тоже отыщи и проводи с ними время в радость».