Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 86

— Очень похоже на угрозу.

От ее агрессивного тона я еще больше напрягаюсь.

— Я не собирался тебе угрожать, но могу и передумать.

Трех недель с Анной мне будет мало, но начало будет положено. Мне нужна отсрочка, чтобы побыть с ней рядом. По-настоящему рядом. Показать ей: а вдруг (только вдруг) то, что возникло между нами, необязательно закончится с моим отъездом. Эта мысль слишком обнадеживает, но в последнее время я только об этом и думаю. Когда встает вопрос о возможности отношений со мной за пределами Черри-Пика, действует так много переменных. Поэтому-то сегодняшний вечер так важен!

Я вот-вот введу ее в свой мир. Остается только молиться, что она не сбежит.

— Яйца у тебя крепче, чем я думала, – ворчит Рита.

Я хмурюсь.

— Это был комплимент?

— Я бы так не сказала. Передам Гаррисону, что тебе нужно время, так что спорить тебе придется не со мной, а с ним.

— Мне даже врач пока не дал добро. Я не до конца восстановился, даже если не брать в расчет, что я хочу остаться в Черри-Пике подольше.

Поджав губы, Рита некоторое время осмысливает сказанное.

— Отлично! – У нее звонит телефон, и, взглянув на экран, она кивает. – Мне пора.

— Какие-то слова моральной поддержки напоследок? – Я сдерживаю панику, пока она не воспользовалась случаем вырваться наружу.

Рита одаривает меня спокойным взглядом без всяких признаков обычной неприветливости.

— Песни ты знаешь. Тональность знаешь. Ни разу не слышала, чтобы ты плохо выступил.

Я в удивлении поднимаю голову.

— Спасибо!

— Спасибо скажешь после того, как успешно выступишь. Это свадьба, а не концерт в Нью-Йорке. Постарайся не забывать об этом.

Если бы она только знала, что, раз среди гостей Анна, эта свадьба для меня куда важнее, чем выступление на любом стадионе.

27. Аннализа

Я дрыгаю ногой под столом, кружевная скатерть щекочет голую кожу бедра в разрезе платья. Прохладный ветерок из кондиционера овевает мне плечи, но внутренний жар не проходит, как бы мне этого ни хотелось.

С тех пор, как мы приехали в отель, я не в силах оторвать взгляд от сцены в дальнем конце банкетного зала. Все вокруг в темно-синих и сливовых оттенках – от великолепных цветочных композиций и рюша вдоль центрального стола до лепестков на центральной сцене.

На эту сцену с минуты на минуту выйдет Броуди. Вдобавок к нервной дрожи меня потрясывает от раздражения. Он знал, что я буду здесь. Раз его выступление на этой свадьбе было давно запланировано, значит, с тех пор, как он увидел мое первое сообщение и сообразил, кто я, он прекрасно знал, что мы идем на одно и то же торжество.

Знал и не сказал.

Как только Брэкстон объявила мне, что он будет здесь, на меня нахлынуло прежнее чувство незащищенности, так что я чуть не задохнулась. Прошло два часа, но до полного порядка мне еще далеко.

Мне самой тошно, что я позволяю себе думать о плохом, но я не настолько сильная. Не настолько смелая. Я так старалась не сорваться, и даже это отняло у меня слишком много энергии.

Очевидно, что, знай я о его выступлении на этой свадьбе, я бы захотела пойти с ним. С удовольствием стала бы его спутницей, если бы он тоже этого хотел. А он, по-видимому, совсем не хотел. Настолько, что скрыл от меня свои планы.

Первое, о чем я подумала, – он меня стесняется. Я для него женщина, с которой он хочет проводить время дома, а не делить обычную жизнь, где он в центре внимания. Это самый болезненный вывод. Он глубоко меня ранил, и от одного воспоминания о нем щемит в груди – и это достаточная причина, почему я не желаю снова забредать на эту территорию.