Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 86

Я готов ее отпустить, но только живую и невредимую. Хотя нет… нет, я не буду готов, никогда не буду. Я не стану ее ни к чему принуждать, и если она сама сделает выбор в мою пользу, я буду только счастлив, а уже Тихону с этим придется смириться.

Но черт, ставя себя на место отца ребенка, отца дочери, которая полюбила мужчину гораздо старше себя, я бы этой дочери надрал зад, а этому умнику разбил бы лицо. Отправил бы ее домой под замок. Ничего, посидела бы, подумала, все бы переболело.

Головой я все это понимаю, а вот сердцем – нет. Сердце не готово отпустить Алену, мою маленькую белокурую Барби с азартным взглядом, которая так легко свела меня с ума своей игривой улыбкой и колкими словечками.

— Что там? – Марат подошел, заглянул в телефон.

— Двести пятьдесят третий километр западного шоссе, едем туда.

— Алена там? Этот ублюдок с ней будет?

— Я надеюсь. Погнали.

Пришлось вернуться в машину, вновь пройти через двор второго дома, где я снова не обнаружил Алену, лишь нашел следы ее присутствия. Загрузились во внедорожник, по ухабам погнали в сторону трассы.

Я не знал, что думать. Я просто сходил с ума. Мне было все равно, как сложится моя судьба, какие выводы сделает Покровский. Мне было абсолютно на это наплевать.

Я лишь хотел увидеть Алену, увидеть свою девочку, прижать ее к себе. И пусть это будет последнее, что я буду видеть в жизни. Но я буду счастлив. Конечно, не хотелось просто так сдаваться, но если так распорядится судьба, если так получится, то я убью того, кто ее похитил и сделал ей больно. А потом уже могу принять и свою смерть. Потому что без Алены, без моей белокурой Барби, жизнь не имеет никакого смысла.

— Как ты думаешь, что он задумал? – Марат сидел за рулем, нервничал, по нему это было заметно. Да, друг тоже переживает. Бросил быстрый взгляд на меня, покачал головой: – Блядь! Игнат, краше в гроб кладут, чем ты сейчас.

— Не знаю, что он задумал, есть ли у него вообще какие-то под рукой люди, которые могут навредить. Будем считать, что есть, надо всегда готовиться к худшему. Так что ты не зря вооружил ребят. К тому же я уверен, что в ту сторону едет Покровский.

Мы как раз мчались навстречу друг другу, рассекая черную тьму трассы фарами. Но об Алене ничего не было слышно. Не успел я это сказать, как на телефон пришло сообщение. Видеофайл. Открыл его дрожащими руками. Алена лежала на той самой кровати во втором доме, зеркало над изголовьем было еще не разбито, с привязанными над головой руками, и зло смотрела вперед. Лохматая, губа разбита, под носом кровь, платье сильно задралось.

— Сука! Сука!

Этот ублюдок ее снимал, чтобы отослать, наверное, отцу, который решит, что это я ее похитил. И отправит по мою душу армию.

— Вот же сука! Вот же какая сука!

Не досмотрел до конца, начал колотить смартфоном по приборной доске, окончательно разбив стекло, которое превратилось уже в сплошную сетку из трещин.

— Игнат, Игнат, эй, алло, успокойся! Успокойся! Все будет хорошо! Мы ее вытащим.

— Когда же, блядь, закончится этот день и эта ночь?! Когда, сука, я научусь держать язык за зубами и не реагировать?! Это ведь я ее обидел. Она из-за меня сбежала.

— Она бы хоть как могла сбежать, ты ее знаешь. Она непредсказуемая. Могла кого угодно подговорить, любого мужика из охраны. Они бы просто стояли, хлопали глазами, открыли бы ей калитку и увезли бы в любом направлении.