Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 87

— Это не так, и ты это знаешь. Говори мне обо всем. Я же не смогу угадать, что не так, если ты мне не расскажешь.

— Я ненавижу это место, ясно? – кричит она во все горло. – Этот город, эту школу. Этих обманщиков, которые только притворяются друзьями. Я так больше не могу!

— Ты с Райли поссорилась?

— Да плевать на нее, – шипит младшая сестренка, в которой я раньше не замечал такой черствости. – Ты знаешь, есть люди, которые меня любят. Только не здесь. А теперь оставь меня в покое, Лиам. Пойду подышу.

Чарли ураганом уносится из комнаты и слетает по лестнице, толкая Луну, которая только пришла.

— Чарли, вернись!

На меня внимательно смотрят большие блестящие глаза лучшей подруги. Выхожу из ступора, когда слышу, как дверь с силой захлопывают.

— Дай ей успокоиться… Что случилось?

Луна хватает меня за руку, чтобы я не побежал за ней. Сразу рассказываю ей все, что знаю: о прогулах и о том, как она странно себя ведет уже не первую неделю, о маме, которая не обращает на это внимания. На лице Луны живо проступает все то, что она чувствует, пока я говорю. Она убирает упавшие мне на глаза пряди челки, и мое сердце, как обычно, подпрыгивает. Господи, почему мне так нравится, когда она так делает?

— Ты заметил, что она много переписывается? Может, у нее парень появился, – предполагает Лу. – И прогуливает она, чтобы встречаться с ним.

— Парень… – Мой голос ломается на этом слове.

— Не делай такое лицо, Лиам, – фыркает она. – Я поговорю с ней, может, мне она захочет рассказать.

Уже собираюсь возразить, что это должна делать мама, но между ними такие нестабильные отношения, что Чарли никогда бы ей не доверилась.

— Правда поговоришь?

— Конечно! Ты же знаешь, она мне как сестра.

— Значит, я тебе как брат? – спрашиваю я, наклонив голову.

Во рту становится кисло от мысли, что она может относиться ко мне так и никак иначе.

— Нет, – морщится она.

— Правильный ответ.

Эти слова слишком быстро срываются с моих губ. Я не спрашиваю, что значила ее гримаса, а она не удивляется, почему я так отреагировал. Вместо этого обнимаю ее и утыкаюсь носом ей в шею. Нежные руки перебирают волосы у меня на затылке, и по коже разбегаются мурашки. Вдохнув полной грудью запах ее парфюма, еще сильнее прижимаю к себе и не обращаю внимания ни на ее слабый стон, ни на свое ускорившееся сердцебиение, потому что мы с Луной – друзья. Она моя лучшая подруга. Лучшая часть меня. Самая дорогая. Самая запретная. И не важно, что я таю каждый раз, когда ее вижу.

— Кэм и Трэвис нам не простят, если мы опоздаем. Пойдем? – шепчу я ей.

— М-м-м… Еще две минуточки.

Или давай простоим так целую вечность. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

* * *

— Ух, хорошо! – выдыхаю я, почувствовав, как от алкоголя немеет горло.

Резко ставлю бокал с виски на стол, проливая немного на руку. Маттео, Андреа и я пришли в этот бар часа два назад, и теперь я могу утверждать, что в моих венах уже не кровь, а самый дорогой виски из тех, что здесь наливают.

— Ты молчишь с тех пор, как мы пришли, – с упреком говорит Андреа.

Сестра Маттео вырывает бокал у меня из рук и залпом опустошает его.

— Это имеет какое-то отношение к той девушке из магазина?

— Какой девушке? – спрашивает Маттео, вдруг весь обратившийся в слух.

— Которую он хотел заставить ревновать, делая вид, что мы пара. Этот придурок назвал меня «моя радость». Меня чуть не стошнило, – жалуется она, вздрагивая от омерзения.