Луковая ведьма - Полина Луговцова Страница 87

— Вы, милейший, не иначе, новый следователь будете?

— Почему же вы так решили? – Тим улыбнулся, не спеша развеивать ее заблуждение.

— Я людей насквозь вижу! – с гордостью сообщила она, и Тим подумал о том, что недаром бытует мнение, будто медицинские работники в психбольницах со временем приобретают те же заболевания, от которых лечат своих пациентов. – Ну и потом, следователи у нас частые гости, потому как большинство наших больных, прежде чем попасть сюда, успели что-нибудь натворить, – добавила она, пропуская Тима вперед и запирая за собой дверь с обратной стороны. Тим напрягся, ожидая, что сейчас она попросит его предъявить «корочки» следователя, но, судя по всему, у нее не возникло сомнений в своих способностях «видеть людей насквозь». Она лишь спросила с некоторым упреком:

— Вы, наверное, новенький? Совсем недавно работаете? Обычно следователи с порога представляются!

— Ох, простите! – спохватился Тим. – Меня зовут Тимофей Николаевич!

— Ну точно, новенький! – усмехнулась она с довольным видом, вероятно, радуясь тому, что снова оказалась права. – Положено ведь и фамилию называть, и отделение полиции, и по какому делу… – Заметив замешательство Тима, она махнула на него рукой, избавляя от необходимости отвечать:

— Ой, да ладно, обойдемся без церемоний! А я Зоя Митрофановна, будем знакомы. Да вы проходите, проходите! Чего застыли-то у порога? Надо же, какие скромные следователи пошли!

Из глубины помещения донесся мужской голос:

— Ты с кем там, Митрофановна?

— Следователь к нам пожаловал! – крикнула она в полутемный коридор, тускло поблескивавший кафелем в свете, проникавшем сквозь два зарешеченных мутных окна, выделявшихся размытыми квадратами на дальней стене, вдоль которой стоял нестройный ряд инвалидных кресел.

С правой стороны коридора открылась белая пластиковая дверь. Оттуда выглянул крепкий черноволосый мужчина лет сорока, одетый в черную футболку и такого же цвета брюки, прикрытые белым халатом, небрежно наброшенным на плечи. Он кивнул Зое Митрофановне и Тиму, пробуравив его при этом внимательным настороженным взглядом, а затем, не задавая больше никаких вопросов, исчез за дверью.

Зоя Митрофановна зашагала к другой двери, расположенной напротив той, откуда выглядывал мужчина, распахнула ее, впуская в коридор еще один поток света, и жестом поманила Тима.

— Идемте сюда!

За дверью оказался небольшой кабинет с одним окном, тоже зарешеченным, но чисто вымытым. Белые кафельные стены сияли глянцем, и Тим невольно зажмурился: он не был готов к такому яркому свету после полутемного коридора. Кроме стола, компьютера и пары стульев, в кабинете больше ничего не было – не то что предметов, но даже малейшей соринки, все пространство выглядело стерильным, и запах здесь был соответствующий: спирта, хлорки и моющих средств.

— Так кто из больных вас интересует? – спросила Зоя Митрофановна, устраиваясь за столом.

— Эм-м… – На мгновение растерявшись, Тим неуверенно произнес: – Дело очень давнее, даже не знаю, остались ли у вас сведения об этой пациентке… Она, должно быть, давно вылечилась, и я бы хотел узнать, когда это произошло.

— Вылечилась? – усмехнулась Зоя Митрофановна и многозначительно постучала себе по лбу согнутым указательным пальцем. – Если вот тут что-то сломалось, то это уже навсегда, поверьте мне! Уж я-то знаю, как это бывает: почитай, сорок лет у меня стажа! Выписаться отсюда – это еще не значит вылечиться! С резистентной депрессией или шизофренией лекарства принимают пожизненно. Однако, надеюсь, вы понимаете, что так долго держать здесь больных мы не можем, и, хотя некоторые застревают у нас в стационаре на долгие годы, подавляющее большинство все же выписывается либо домой, либо в специнтернат для душевнобольных, тут уж как повезет.