Как они её делили - Диана Рымарь Страница 87

Когда бульон начинает булькать и пениться, снимаю пену шумовкой — покойная бабушка всегда учила, что в этом весь секрет прозрачного бульона.

Добавляю лавровый лист, несколько горошин черного перца, соль. Аромат разносится по кухне — домашний, уютный, такой, от которого сразу становится тепло на душе.

Стараюсь как могу, ведь хочется Артура вкусно накормить. У него ведь первый рабочий день, хочется поддержать. Он вообще так переживает из-за денег, из-за меня, из-за нашего будущего ребенка. Хотя бы дома пусть чувствует себя любимым и сытым.

Час медитирую над кастрюлей с вкусно пахнущим бульоном, периодически помешиваю его. Делаю зажарку, добавляю в кастрюлю картошку с капустой. Живот предательски урчит, напоминая, что сегодня я почти ничего не ела из-за токсикоза.

Финальный аккорд — горстка мелко нарезанной зелени: укроп, петрушка, зеленый лук. Посыпаю сверху, и мой драгоценный ярко-малиновый борщ готов. Цвет получился идеальный — насыщенный, аппетитный.

Достаю белую глубокую тарелку — у нас их немного, а точнее всего две. Ведь нас двое, пока больше и не нужно.

Уже предвкушаю, как налопаюсь этой вкуснятины, и тут неожиданно — громкий, настойчивый стук в дверь.

Аж подпрыгиваю на месте, сердце екает.

Может, Артур? Но рановато… Смена у него до вечера. Да и у него есть ключи, которые он, конечно, мог где-то забыть — у него в последнее время склероз от переживаний.

Есть только один способ узнать. Жаль, глазка в двери нет — еще одна «прелесть» нашей съемной квартиры.

Как есть, в длинной черной футболке-платье и белом фартуке с веселыми желтыми цыплятами, иду открывать дверь. Босые ноги шлепают по холодному линолеуму в прихожей.

Ожидаю кого угодно: соседку тетю Валю за солью, курьера, который ошибся дверью, может почтальона с квитанциями…

Но на пороге стоит Мигран Аветович собственной персоной.

Свекор возвышается надо мной, как библейский исполин, — высокий, широкоплечий, в дорогом темно-синем костюме, который, наверное, стоит, как наша квартплата за полгода.

От него пахнет терпким мужским парфюмом и чем-то еще — властью, деньгами, уверенностью в своей правоте.

— Здравствуйте… — тихо блею я, и голос предательски дрожит.

Очень хочу захлопнуть дверь.

Просто взять и хлопнуть — пусть Артур с ним разбирается, а у меня сил нет. Но руки не слушаются, будто парализованы.

Потому что Мигран Аветович так на меня смотрит, что… Гипнотизирует!

Взгляд у него очень тяжелый. У Артура бывает подобный взгляд — очень пронзительный, внимательный. Но там-то я по крайней мере знаю, что против меня ничего плохого не замышляется. Максимум хочет меня отлюбить.

А тут…

Можно предположить все что угодно. Кроме любви, разумеется.

— Мне нужен Артур, он дома? — спрашивает Мигран Аветович низким бархатным голосом, от которого по спине пробегают мурашки.

— Нет его, — качаю головой и чуть не всхлипываю от того, что моего мужа и вправду сейчас тут нет.

Как же мне сейчас нужно его присутствие рядом.

— Пригласишь в квартиру или так и будем на порожках беседовать? — вдруг усмехается он, и в этой усмешке столько холодного превосходства, что я чувствую себя пятилетним ребенком.

Тут до меня доходит, что я, скорее всего, очень некультурно себя веду. Как бы там ни было, а это отец моего мужа. Нужно проявить хоть какое-то гостеприимство.