Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва Страница 87

Последние слова повисли в душном воздухе кухни, наполненном запахом тёплого молока и щёлока. Под убаюкивающий плеск воды горничные продолжали своё нескончаемое, молчаливое дело, стирая с посуды следы пира.

Венера и Варя допили молоко, и тёплая сытость немного разогнала ночной озноб. Княжна явно не торопилась возвращаться в пустую, страшную комнату. Будто нехотя, она взяла со стола одну из ламп. Попрощавшись с горничными, которые лишь робко улыбнулись в ответ, они вышли в тёмный коридор.

— А где была комната Аглаи? – спросила Варя, словно случайно вспомнив. – Давай заглянем попрощаться? Тихонько. Без шума. Так, чтобы никто не заметил.

Венера замерла, и в её покрасневших, усталых глазах вспыхнула смесь тоски и тревоги. Тоска пересилила.

— Неподалёку, – прошептала она. – Здесь, в этом же крыле. Пойдём. Только тихо. Аглая жила в комнате с Марусей, другой горничной. Та спит уже, наверное. Но мы одним глазком заглянем.

Они миновали несколько дверей дальше по коридору, и Венера остановилась у одной из них. Прислушалась. Тишина.

Княжна осторожно потянула за ручку.

Комнатка оказалась крошечной, тесной и очень скромной. Две узкие кровати, тумбочка между ними, шкаф у одной стены, сундук – у другой и маленькое окошко, завешенное застиранными кружевными шторами. В уголке на полке стояли иконы.

На одной кровати, укрывшись до подбородка одеялом, спала девушка – та самая Маруся, с которой Аглая делила комнату. На другой кровати одеяло было аккуратно сложено. Сверху сиротливо лежала подушка.

Шум шагов и свет лампы разбудили спящую. Девушка коротко вскрикнула от испуга и вскочила, уставившись на них полными ужаса глазами, будто перед ней стояли не две девицы в сорочках, а дух усопшей Аглаи.

— Тише, тише, Маруся, это я, – быстро зашептала Венера, подходя к ней. – Мы не хотели тебя напугать. Лишь собирались заглянуть в уголок Аглаюшки. Проститься.

Пока Венера успокаивала перепуганную, бормочущую что-то о безжалостных барышнях и ночном времени служанку, Варя задержалась у порога, окинув комнату придирчивым взглядом. Она старалась не упустить ни одной важной детали.

На сундуке лежала стопка книг. Не две-три, а добрый десяток. Потрёпанные томики в приличных переплётах – русская классика, возможно, даже переводные романы. Пара учебников и справочников. И толстое издание по ботанике. Для горничной – невиданная роскошь и признак особого статуса.

Варя заметила прибитые сбоку к шкафу крючки. На них аккуратно висели пучки сушёных трав, перевязанные бечёвкой. А на самом шкафу стояли несколько небольших тёмных склянок с какими-то настоями.

Венера, заметив её взгляд, тихо пояснила:

— Аглаюшка хорошо в травах разбиралась. Её покойная бабка научила. Я говорила, помнишь? Она могла от любой болячки чай заварить.

Варя рассеянно кивнула и прошла в комнату мимо Венеры, потому что её внимание привлёк блеск на подоконнике. Она приподняла шторку и обнаружила нечто особенное, что поразило её куда больше, чем травы и деревенские припарки.

Целая коллекция флаконов. Изящные, с тонким горлышком, с рельефными буквами на этикетках. Французские духи. Даже пустые, они были вымыты и расставлены с трогательной, почти религиозной бережностью, как драгоценные безделушки. В нескольких парфюм ещё сохранился у донышка, а один даже оказался почти полным.