Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 87

— Никто не вкладывал столько сил в мою пекарню, как это сделала я, и как ты вообще смеешь давать кому-то право отменять мои решения, зная, скольких они трудов мне стоили? Ты окончательно лишился рассудка?

— Вовсе нет. Я вел эти переговоры, сохраняя полную ясность и трезвость ума, хотя, признаюсь, мне не однажды хотелось закатить истерику, прямо как ты, – спокойно ответил он.

— Ну конечно. Потому что ты ведешь себя как капризный ребенок, когда речь заходит о твоем курорте. У-у-у. Кто-то посмел предложить столь же достойные идеи и желает воплотить их в маленькой пекарне. А ты все равно получишь свой огромный курорт именно таким, каким его изначально задумал с пекарней внутри. И моя пекарня, кстати, – чертовски удачное дополнение. Я продумала каждую мелочь, вероятно, тщательнее, чем кто-либо из вас. Ты не изучал ресторан Валентино с таким пристрастием. И Рита тоже. Клянусь, она мечтает, чтобы мое дело потерпело крах, поскольку я изменила ее планы, а теперь выжидает, чтобы ткнуть в меня пальцем и сказать: «А я предупреждала». Как и все в моей жизни.

Я качнулась на бордюре. Он, сверля меня взглядом, молниеносно протянул руку и обхватил меня за талию.

Нахмурившись, я посмотрела вниз.

— Что… что ты делаешь?

— Не даю тебе упасть, кексик. Дорога может оказаться скользкой.

Я прикусила губу, мне вдруг захотелось отблагодарить его и поцеловать, хотя секунду назад меня так и подмывало оторвать ему голову. Скрестив руки, я фыркнула:

— Ладно. – Его лицо расплылось в усмешке. – Но я настаиваю на всех своих изменениях. С каждым днем мы все ближе к торжественному открытию, а это значит, что пора заняться цветами, Доминик.

— Я в курсе, детка. И скоро займусь ими. А теперь признайся, кто собирался сказать тебе: «А я предупреждала»?

— Что, прости?

— Ты упомянула, что это скажут все? Твоя мама?

— И Анастасия, и, наверное, Рита… И ты, скорее всего, тоже. Ничего страшного. Для меня главное – осознавать, что я выложилась на все сто. Если меня постигнет неудача, то это будет моя ошибка, а не чья-то еще.

— Почему?

— Потому что тогда она хотя бы будет принадлежать мне, верно? Да и разве ты встречал по-настоящему успешного человека, который никогда не терпел поражений? Если здесь у меня ничего не выйдет, я извлеку урок и добьюсь успеха в другом месте, – искренне произнесла я. Желание обладать этой пекарней, доказать себе свою несокрушимость разгоралось с каждой секундой. – И я буду бороться за свой успех, Доминик, и за право остаться на своем месте.

Он лишь хмыкнул, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Он был везде желанным гостем. Принадлежал к числу лучших из лучших и имел семью, питавшую к нему искреннюю любовь. Пусть сотрудники и не испытывали к нему теплых чувств, но они его глубоко уважали. Мне же ничего подобного не было дано. Эта мысль пронзила сердце острой грустью, но вдруг я ощутила, как его большой палец скользит по руке вверх-вниз, будто мужчина пытался меня утешить. И я, покончив с самобичеванием, вцепилась в это прикосновение.

— Пойдем сядем в машину, Клара. Ты начинаешь замерзать.

— Нет. Я еще не изложила весь список моих претензий. – Охваченная негодованием, я топнула ногой.

Он тяжело вздохнул, сжимая пальцами переносицу:

— Хорошо, – после чего легко поднял меня, будто перышко, и усадил в салон внедорожника.