Когда оживает сердце - Ханна Бейли Страница 88

— Хорошая девочка, – шепчу я ей на ухо. – Такая тихая. А ведь я знаю, тебе хочется выкрикивать мое имя на всю округу.

Я раздвигаю ее ноги, чтобы просунуть руку. Она выгибает спину, заставляя меня войти в нее под другим углом, и я едва не кончаю от этого простого движения. По спине бегут мурашки. Пальцы ложатся на клитор, вторая рука обхватывает талию.

— О боже, ты входишь так глубоко, до самого дна… как же хорошо, – стонет она, прижимая ко рту одеяло.

— Ш-ш, – выдыхаю я. – Хочу слышать звуки нашей страсти.

Я продолжаю двигаться, пока зрение не затуманивается. Мне уже плевать, что машина раскачивается из стороны в сторону. Черт, там даже скрипит что-то. До следующего раза надо будет обработать кузов ВД-40.

— Давай, дорогая. Кончи на моем члене. Сделай меня своим.

— Ты уже мой. А я твоя, – шепчет она. – Твоя…

Тянусь носом к ее затылку, вдыхая сладкий аромат шампуня. Из ее груди вырывается хриплый стон, и киска сжимает мой член, пока оргазм не накрывает меня вслед за ней. Обнимаю Сесиль, оставаясь глубоко внутри. Покрываю поцелуями плечи, расчесываю пальцами шелковистые волосы. О боже, я мог бы провести так всю жизнь. Если бы не финальные титры. Что ж, если я не смог сказать ей, что люблю, то хотя бы показал это.

24. Сесиль

— Вот черт, – бурчу я себе под нос, переворачивая сэндвич с сыром на полсекунды позже, чем нужно.

Ладно, ничего страшного, съем кусочек угля, главное – положить почерневшей стороной вниз, чтобы не увидел Остин. А еще можно сунуть поглубже в мусорное ведро… или быстренько съесть прямо сейчас, пока он не пришел?

Когда открывается входная дверь, подгоревший хлеб вдруг начинает казаться самой важной вещью на свете. Я вытираю пот со лба и нажимаю пальцами на уголки глаз в попытке остановить подступающие слезы. Может, он не обратит внимания… Как бы не так, Остин замечает каждую мелочь. По-моему, он заранее знает, что я почувствую через минуту.

— М-м, пахнет вкусно! – Остин подходит сзади и целует меня в плечо. – Что с тобой? Обожглась?

— Да нет. Случайно перегрела сковороду и спалила хлеб. Не волнуйся, я сама его съем.

— Ни за что. Обожаю хрустящие сэндвичи. – Он берет лопатку из моих рук и разворачивает меня к себе, в глазах печаль – видимо, я вновь бессознательно вздрогнула. – Сесиль, мне плевать на сэндвич. Можешь положить сыр на хоккейную шайбу, и я переломаю зубы, но съем все с улыбкой. Не волнуйся о таких мелочах.

Он прижимает меня к груди, гладит ладонью по спине. Остин не Кей-Джей, в сотый раз напоминаю я себе и понемногу успокаиваюсь под ровное биение его сердца.

— Ну вот, теперь обе стороны отлично прожарены, так что он точно мой. – Все еще держа меня за руку, Остин кладет на тарелку обугленный сэндвич.

— Прости.

— Ш-ш. – Он целует меня. – Давай-ка есть, тебе сегодня еще на родео.

— А ты точно не сможешь? – Я неохотно высвобождаюсь из его умиротворяющих объятий и беру тарелку.

— Я буду чуть позже, надо кое-что закончить. Обещаешь не отходить от ребят? Я очень за тебя боюсь. На родео собирается целая толпа, а мы не знаем, где сейчас этот козел.

— Так поехали с нами. Никто не защитит меня лучше, чем ты.

— Если бы я только мог…

Остин так и не объяснил, почему не может отправиться вместе со всеми. Настойчивые расспросы ни к чему не привели – он просто переводил разговор на другую тему или вовсе его прекращал. В конце концов я сдалась. Да, мне бы хотелось быть там с Остином, но и остальные ковбои – неплохая компания.