Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 88

— Это еще стереотипнее, чем рэп, – сообщаю я ей.

Харлоу усмехается, когда мы подходим к машине.

— Прости, что оскорбила.

Она продолжает болтать по дороге в Клермонт. Про группу, про бар, про весь вечер. Почти всю дорогу я улыбаюсь. Энтузиазм Харлоу заразен.

Не знаю, считает ли она этот вечер свиданием.

Не знаю, считаю ли я.

Но если так, то оно было чертовски успешным.

— Заедем за картошкой? – спрашивает она, когда на полпути обратно в Клермонт на обочине появляются знакомые золотые арки.

— Серьезно? – Я бросаю на нее взгляд. Она выпила всего один коктейль.

— С чего мне шутить про жареную еду? – отвечает она с усмешкой.

Я сворачиваю к окошку автокафе.

— Раз уж мы здесь, я думаю еще и о молочном коктейле, – говорит мне Харлоу. – Мысли?

— Какой вкус? – парирую я.

— Шоколадный или ванильный, Харт, – отвечает она. – Тебе выбирать.

Мы подъезжаем к окошку, и в итоге я заказываю большую картошку и два молочных коктейля – ванильный и шоколадный. Вместо того чтобы возвращаться на шоссе, когда мне выдают заказ, я отъезжаю в угол парковки рядом с закусочной.

— Боже мой, как вкусно, – стонет Харлоу, по очереди поедая картошку и делая глотки молочного коктейля.

Я смотрю на нее с улыбкой.

— Что? – спрашивает она в перерывах между ломтиками картошки. – О чем думаешь?

— Грязные мысли, Хейз. Грязные мысли.

Харлоу ставит свой коктейль в чашкодержатель и стряхивает соль с ладоней. Хитрая улыбка пробегает по ее губам, когда она отстегивает ремень безопасности и перегибается через центральную консоль.

— Что за грязные мысли? – шепчет она.

— Те, для которых нужно больше места, – отвечаю я, кладу руки ей на талию и притягиваю к себе до конца. Она садится верхом мне на колени. – Но у меня достаточно места, чтобы сделать это.

Я целую ее так, как представлял еще с тех пор, как нам помешали на качелях.

Я целовался со многими девушками. Факт. Нет логических причин, почему поцелуй с Харлоу должен ощущаться иначе. Я никогда не беспокоился о девушках. Они всегда были рядом. Были заинтересованы во мне. В том, чтобы целоваться со мной. В том, чтобы заняться не только поцелуями.

Эта жизненная необходимость – нечто новое. Я знаю, что мы не будем заниматься ничем, кроме поцелуев. Даже если бы мы не сидели в тесной машине – мы на парковке, вокруг куча людей и яркого света. Но я все еще в отчаянии. Я не вижу в поцелуе с Харлоу средство достижения цели. Я вижу сам поцелуй как цель.

Мы целуемся, и целуемся, и целуемся. Никто не пытается делать ничего больше. Мы уже занимались сексом. Теперь мы как будто пришли к какому-то негласному взаимному договору, что предвкушение может усилить само действие.

— Ты был прав, – шепчет мне Харлоу между поцелуями. – Одного раза было мало.

Я чувствую, как мои губы складываются в усмешку.

— Да, обычно я прав.

— Я говорила тебе, что наглость – это не сексуально, Харт.

— О, да? Кажется, ты находишь меня вполне сексуальным, – парирую я, скользя губами вдоль ее подбородка. Она выгибает спину.

— Заткнись, – бормочет Харлоу, прежде чем снова начать меня целовать. Она посасывает мой язык, и я рычу. Но в итоге умудряюсь заставить свой захваченный похотью мозг сдать назад.

— Нам пора ехать.

Она с минуту смотрит на меня с полуулыбкой.

— Да. Хорошо. Я тоже устала с тобой целоваться.