Спаси сердце короля. Искупление - Фэя Моран Страница 89

— Расслабляет? – интересуюсь я, повернув голову.

— Да, – улыбается он, приобнимая меня за талию. – Разве может быть иначе, когда ты рядом?

Улыбнувшись, я отворачиваюсь и откидываюсь назад, практически лёжа на нём, чувствуя лопатками его крепкую грудь, а поясницей – кубики на его прессе под водой.

— Ты говорил, что знаешь наизусть всю пьесу о Ромео и Джульетте, – заговариваю я в тишине.

— М-м-м.

— Можешь вспомнить свои любимые отрывки оттуда?

— Могу.

— Почитай для меня… Как сказку.

— Хорошо.

Я прикрываю глаза, когда Гай кладёт руку на бортик ванны и начинает говорить полушёпотом:

— О, куст цветов с таящейся змеёй. Дракон в обворожительном обличье. Исчадье ада с ангельским лицом. Поддельный голубь. Волк в овечьей шкуре. Ничтожество с чертами божества. Пустая видимость. Противоречье. Святой и негодяй в одной плоти.

— Чем занята природа в преисподней, когда она вселяет сатану в такую покоряющую внешность? – добавляю я.

— Ты знаешь? – удивлённым тоном произносит Гай.

— До того, как стать твоей женой, я училась в университете, и у нас были уроки литературы, если помнишь, – напоминаю я с усмешкой.

Он касается мокрой рукой моей щеки и цитирует другой отрывок:

— Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты, как день. Стань у окна. Убей луну соседством; она и так от зависти больна, что ты её затмила.

Я вспоминаю его письмо, и в груди снова всё сжимается. От тех поистине романтичных слов, что он написал. Гай перебирает мои волосы пальцами обеих рук, глядя на меня и читая стихи дальше:

— Её сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу в ушах арапки, чересчур светла для мира безобразия и зла. Как голубя среди вороньей стаи, её в толпе я сразу отличаю. Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор. Любил ли я хоть раз до этих пор? О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне.

— Как всё-таки красиво писал Шекспир, – вздыхаю я.

— Да. И как всё-таки эти строчки напоминают о тебе, моя роза.

Хихикнув, я хватаю шампунь с полки и выливаю немного в воду, чтобы она запенилась, а Гай тем временем рисует невидимые узоры на моей спине. Получается приятный массаж.

— Я сегодня разговаривала с Авой, – говорю я. – Ну, с той девушкой, если ты помнишь…

— И как прошёл разговор?

— Она сообщила некоторую тревожную информацию.

— Какую?

— Выяснилось, что она оказывает свои услуги… эм, эскортницы Ровере. И она сказала, что видела, как он переговаривался о чём-то с Итаном. О чём они могли беседовать, как ты думаешь?

Гай перестаёт водить рукой по моей спине.

— Возможно, дядя просто хотел успокоить Ровере после моего громкого отказа жениться на его дочери. И уладить всё как-то иначе.

— Например?

— Предложить альтернативу.

— Какая может быть альтернатива?

— У меня много кузенов. Тот же Каспиан отлично подошёл бы Алексис.

— Ты думаешь, что на этом всё может закончиться? И этот Итан ничего не может строить за твоей спиной?

Гай находит мою руку под водой и берёт в свою ладонь, второй проведя по моей шее.

— Каталина, пожалуйста, забудь о том, что я говорил тебе утром. Я погорячился. Со мной ничего не случится.

— Поздно, – бурчу я в ответ. – Слишком поздно, мистер Харкнесс.

— Не надо, – произносит он мне на ухо, обжигая дыханием, затем касается мочки губами. – Будь хорошей девочкой. Я ещё не забыл, как ты реагировала на моё наказание.