Сыграем в любовь? - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 89

— Можем поговорить? – спрашиваю я Харпер.

— Да, конечно.

Харпер в непонимании морщит лоб, а затем спокойно смотрит на Маркуса.

— Приятно было пообщаться.

— Взаимно, – отвечает он, глядя только на нее.

Я стискиваю зубы, уговаривая себя, черт возьми, успокоиться. Затем разворачиваюсь и молча иду к выходу из тента. Харпер следует за мной. Останавливаемся мы у одной из самых крупных сосен, ствол которой обернут тысячами мерцающих лампочек.

— Папу положили в больницу.

Недоумение на лице Харпер тут же сменяется волнением – она бледнеет, а между бровей появляется складка.

— Ужас какой! Как он сейчас?

— Не знаю. Вроде бы в порядке. Ну, так по маминым словам. Но она… скажем так, не всегда говорит мне правду насчет такого. Например, когда у папы случился инсульт, она какое-то время молчала. Рассказала только после того, как врачи передали, что со временем он оправится. Я понимаю, почему она так поступает, но я просто… – Я тяжело выдыхаю. – Из-за этого я всегда предполагаю худшее, понимаешь?

Харпер медленно кивает, переваривая услышанное.

— Я сказал маме, что приеду утром. Так что пойду соберу вещи и попробую поспать, чтобы встать пораньше.

Девушка снова кивает, на этот раз чуть быстрее.

— Конечно. Обязательно. Я понимаю.

— Прости, если…

— Дрю, не извиняйся. После всего, что ты сделал… приехал сюда, купил костюм, явился в принципе, до сих пор остался. О чем я… да. Собирай вещи и ложись спать.

Харпер говорит все, что на уме, запинается. Это мило. Я бы улыбнулся – не сдавливай мою грудь сейчас стальной кулак, мешающий дышать. Меня сковывает тревога. Вдруг папе хуже, чем сказала мама? Да и Харпер мне бросать не хочется. Но выбора в обоих случаях у меня нет.

Харпер кусает нижнюю губу:

— Тебе… помочь? Побыть рядом?

— Да я быстро соберусь, а потом сразу лягу. Лучше останься с гостями, развлекись на свадьбе. Сегодня твоя сестра вышла замуж.

— Хорошо.

Кажется, мой ответ не вызвал у Харпер облегчения – наоборот, огорчил. И тут я понимаю: возможно, я страшно накосячил. Ведь я хочу принимать от Харпер все, что она желает мне дать, а по моим словам вышло, будто мне это не нужно. На деле же мне трудно соглашаться на помощь. А еще я знаю: чем больше времени проведу с Харпер, тем сложнее будет покинуть ее завтра.

— Харпер! Амелия сейчас бросит букет!

Я даже не оборачиваюсь посмотреть, чей это голос. Всю неделю то и дело кто-то пытается привлечь ее внимание – и я уже нисколько не удивляюсь.

Однако Харпер остается на месте.

— Попрощаемся утром? – спрашивает она, покусывая губы, на которых почти не осталось помады.

— Не хочешь выспаться? – подшучиваю я, пытаясь разбавить атмосферу. – Наверняка ляжешь поздно.

На лице Харпер нет и тени улыбки. Голос остается прежним – серьезным.

— Обязательно разбуди меня перед отъездом.

Я сглатываю. Кажется, Харпер чувствует все то же, что и я, – и от этого голова идет кругом. А вдруг мне следует хоть отчасти рассказать о том, что на душе?

— Хорошо. Разбужу.

— Харпер! – снова кричит кто-то.

— Иду, – отвечает она, а затем берет меня за руку и крепко сжимает. – Дрю, с ним все будет хорошо.

Я киваю, чувствуя, как в горле снова встает комок – и от утешения, и от понимания того, что, по мнению Харпер, я переживаю только из-за папы, а она сама тут ни при чем.