Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение - Рика Лав Страница 9

Лилит замерла. Я увидел, как в ее глазах промелькнула паника, которую она тут же попыталась скрыть. Да твою ж… Она резко вскочила.

— Я все поняла, дядюшка! Беру к сведению твои ценные советы! А теперь я пойду домой! — ее голос прозвучал фальшиво-сладко.

Этот резкий переход был слишком подозрителен. Неужели она… Стремительно схватил ее за подбородок, заставив посмотреть на себя.

— Лилит, — я впился в нее глазами и произнес следующий вопрос медленно, по слогам, все еще надеясь на благоразумный ответ. — Ты ходишь в универ?

Сердце бешено колотилось где-то в горле. Твою мать, только бы не то, о чем я подумал.

— Конечно, хожу! — блеснула она глазами, опуская взгляд. Ложь легко читалась в ее мимике.

— Врешь, — выдохнул с ледяной яростью. — Ты бросила его. Когда? Как давно ты лжешь отцу о том, что бросила учебу, за которую он уже выложил почти лям?

Моя рука зло переместилась с подбородка на ее шею, не сдавливая, а просто притягивая ее ближе к себе, заставляя запрокинуть голову. Девушка не сопротивлялась.

От резкого же движения ее грудь, почти вырвавшаяся из топа и рубашки, прижалась к моему голому торсу. Острые соски вжались в мою кожу. Из горла поднялся низкий, непроизвольный стон, который я еле сдержал.

И тут чертовка посмотрела на меня странно. Вся злость вдруг испарилась из ее глаз, сменившись чем-то опасным и невероятнособлазнительным.

И прежде чем я успел что-либо сообразить, Лилит резко потянулась к мне и прижалась своими губами к моим.

Это был поцелуй, самый запретный и желанный из всех, что когда-либо были у меня в жизни.

Шок парализовал меня на секунду, а потом мое тело начало действовать против моей воли. Все доводы рассудка, все моральные устои рухнули в один миг под натиском ее горячих, влажных губ.

Я ответил девушке с животной страстью, поощрительно застонав, когда ее язычек проскользнул в мой рот.

Не имея больше сил держаться и не касаться ее так, как я хочу — прижал ее к стене, подняв ее руки с запястьями вверх и прижав одной своей рукой.

Другая рука впилась в бедро Лилит, сжимая, приподнимая девушку.

Прижал ее к себе так, чтобы она ощутила каждый сантиметр моего члена, который упирался ей прямо в живот сквозь ненадежную ткань моих брюк. Я ответно ворвался языком в ее рот, чувствуя сладкий, пьянящий вкус, слушая ее прерывистые, похотливые стоны.

Лилит извивалась под моими руками, ее бедра терлись о меня, ее грудь прижималась ко мне, а рубашка наконец соскользнула с одного плеча, обнажая совершенную округлость. Эта девушка уже наверняка была влажной, и я знал, что еще пара движений, пара мгновений — и я войду в нее прямо здесь, у стены, жестко и безжалостно, как того и требовало все во мне.

Еще один стон Лилит, тихий и потерянный, проник в мое сознание. Я оторвался от ее губ, тяжело дыша. Ее глаза были мутными от желания, губы распухшими от моих поцелуев.

— Твою мать… — просипел я, с трудом выговаривая слова. — Что ты делаешь⁈

Я оттолкнулся от стены и от нее, чувствуя, как все тело дрожит от напряжения. Какого хуя я творю! С девчонкой, с дочерью друга, той, кто младше меня на ебанных девятнадцать лет!

Девушка пошатнулась, утратив меня в качестве опоры, посмотрела на меня с обидой и… разочарованием. Да какого…

Взъерошил волосы непослушной рукой, смотря во все глаза на эту дьяволицу. И не скинешь ведь на девчонку вину. Я сам хотел, сам целовал, сам в мечтах планировал отодрать ее у стены!