Сорок оттенков свободы - Диана Эванс Страница 9

А если пойду, то всё изменится. Я не знала, как именно, но чувствовала, что все может кардинально изменится. И это было страшно.

Я толкнула дверь на террасу.

Он стоял у перил, спиной ко мне и смотрел на лес. Луна висела низко и её свет падал на его плечи, на тёмную ткань пиджака, на волосы, которые слегка вились на затылке.

— Я думала, вы не придёте, — сказала я.

Он обернулся.

— Я думал, вы не придёте.

— Я пришла.

— Я вижу.

Он подошёл ближе и остановился в метре от меня. Достаточно далеко, чтобы не нарушать моё пространство и достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие каждой клеткой.

— Холодно, — сказала я, хотя на самом деле было не холодно.

— Вам холодно?

— Немного.

Он снял пиджак и накинул мне на плечи. Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Пиджак пах им. Тёплый, мужской и я сама того не замечая вдохнула этот запах и закрыла глаза на секунду.

— Зачем вы пригласили меня сюда? — спросила я, открывая глаза.

— Я уже сказал, хотел поговорить.

— О чём?

— О вас.

— Что вам нужно обо мне узнать?

— Всё.

Я усмехнулась. Горько.

— Всё это надолго. Вам станет скучно.

— Попробуйте.

Я посмотрела на него. Он не шутил. Он стоял и ждал, и в его глазах не было ни капли снисхождения, которое я так боялась увидеть. Не было жалости и насмешки.

— Мне сорок пять, — начала я. — Я развелась год назад. У меня есть цветочный бутик в центре города. Я люблю готовить и ненавижу убираться. Я сплю на левой стороне кровати, хотя уже год сплю одна. Я боюсь высоты и собак крупных пород. Я не умею злиться, зато умею долго молчать и я понятия не имею, зачем вам всё это знать.

Он слушал, не перебивая. А когда я закончила, сказал:

— Меня зовут Максим. Мне тридцать два. У меня сеть ресторанов, но сейчас я в отпуске, потому что устал. Я люблю чёрный кофе и ненавижу спортзалы. Я сплю посередине кровати, потому что ни с кем не сплю уже полгода. Я не боюсь высоты, но боюсь, что жизнь пройдёт, а я так и не научусь чувствовать по-настоящему. И мне не всё равно, почему вы смотрите на себя так, будто вы уже не заслуживаете ничего хорошего.

Я стояла и слушала его, и у меня перехватывало дыхание.

— Откуда вы знаете, как я на себя смотрю? — спросила я тихо.

— Я вижу. Вы смотрите на себя глазами человека, который вас бросил, а надо смотреть своими.

— Вы меня не знаете.

— Я хочу узнать.

— Это неправильно.

— Почему?

— Потому что я мать невесты и потому что вы друг жениха. Потому что мне сорок пять, а вам тридцать два. Моя дочь уже ненавидит меня за этот разговор, а бывший муж будет злорадствовать. Потому что… потому что я не умею больше ничего... Я забыла, какого это чего-то хотеть и чувствовать. Я пустая, Максим. Во мне ничего нет.

Я почти кричала. Слова вырывались сами и я не могла их остановить. Глаза защипало и я поняла, что сейчас расплачусь. Прямо здесь перед ним.

— Неправда, — сказал он.

Он сделал шаг ко мне и ещё один. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела, даже не касаясь.

— Неправда, — повторил он. — Вы не пустая. Вы просто навсего боитесь. Это разные вещи. Пустой человек не плачет и не краснеет, когда на него смотрят. Пустой человек не выходит на террасу в полночь, чтобы поговорить с незнакомцем.

— Я не плачу.

— Плачете.

Он поднял руку и большим пальцем стёр слезу, которая всё-таки скатилась по моей щеке. Его прикосновение было таким осторожным, будто я была хрупкой. Будто я имела значение.