Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина Страница 9

Лера украдкой взглянула на Макса — тот как ни в чем не бывало наливал кипяток в чашки и сыпал по ложке сахара, бормоча себе что-то под нос.

— Вот не устану удивляться, — тихо сказала Лера, — у вас в семье всегда так… спокойно.

Римма Викторовна, наливая себе чай, заговорщически подмигнула:

— А потому что у нас дух свободы и здоровая психотерапия в виде крика "Рамштайна" с утра. Попробуй как-нибудь, проснёшься другим человеком!

Лера невольно рассмеялась, но потом вздохнула. Оксана, усевшись напротив с чашкой, посмотрела на девушку с тревогой.

— Лер, милая, а что случилось-то? Ты такая… потухшая.

Лера опустила глаза.

— Даже как-то неловко… Вы, чужие люди, а поддерживаете больше, чем родные.

— Эй, — Римма положила ладонь на её руку, — мы не чужие. Мы просто не прописаны в твоей квартире.

— Да уж, — пробормотала Лера. — Мой жених… бывший жених… изменил мне с моей младшей сестрой. А отец… он снял меня с должности гендиректора и поставил её на моё место. И всё это — в один день.

— Господи, — выдохнула Оксана, — да как же так можно?!

— Как последний подлец, — буркнула Римма. — Свою дочь… и вот так? Это ж как душу вынуть и чайной ложечкой закопать обратно. Уродство.

— Он всегда был строгим, — тихо сказала Лера. — И от меня всегда ждали больше. Я же старшая. Мне нельзя было ошибаться. Мне надо было быть лучше. А Алесе… Алесе всё с рук сходило.

Макс, который всё это время молча возился у плиты, неожиданно подошёл, поставил перед Лерой ещё один кусочек пирога и тихо сказал:

— А у нас ты можешь просто быть. Не "старшей", не "правильной", не "удобной". Просто Лерой.

Она посмотрела на него, и в горле мгновенно защипало.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы правда… вы моя семья больше, чем они.

Римма Викторовна встала, театрально расправила плечи и сказала:

— Ну всё, девочка, считай, прописали. Макс! Завтра пойдём в ЗАГС, оформим всё как надо! А пока давай ешь. И помни: мы за тебя горой. А если надо — и с вилами.

Лера рассмеялась сквозь слёзы — тихо, благодарно. Ей давно не было так… по-настоящему.

На кухне у Макса было тепло и уютно. Пахло домашней едой, корицей, чем-то сладким и немного дымком — видимо, бабушка Римма снова жгла благовония "для энергетической чистки пространства", как она говорила. Лера сидела за деревянным столом с потёртым краем, держала чашку с остывающим чаем и, казалось, не столько разговаривала, сколько выговаривалась впустую, с болью и без надёжи.

— Знаете… — тихо проговорила она, не глядя на Макса, Оксану или Римму. — Я устала. Не просто устала — я выжата. Словно всю жизнь мне нужно было доказывать, что меня можно любить. Что я не хуже… что я достойна. Постоянно бороться за место рядом. За то, чтобы просто… быть принятой.

Оксана поставила чашку на блюдце с лёгким звоном, наклонилась к сыну, осторожно, с материнской нежностью провела пальцами по его чёлке и улыбнулась:

— А я своего оболтуса люблю просто так. Даже когда он не моет за собой посуду и оставляет свои вонючие носки в самых неожиданных местах.

— В духовке, например, — буркнул Максим, краснея. — Был эксперимент.

Лера всхлипнула и засмеялась одновременно. Смех был тихим, вымученным, но живым. За столом хором рассмеялись все. Римма Викторовна театрально закатила глаза:

— Эволюция, милая. У мужчин она идёт по спирали. Особенно у геймеров.