Попаданка из будущего: усадьба и честь - Ника Цезарь Страница 90

— Хорошо, — согласно заявил Крапивин, вертя их в руках, — возьмём!

— Да что же так сразу! — возмутилась Ольга. — Может, пройдёмся по рядам, присмотримся? — положив ладонь на его локоть, она доверчиво улыбнулась, в то время как продавец возмущённо сверкнул глазами.

— Пройдёмся? — подавился он от возмущения воздухом. — Да что ж вам ещё смотреть, сударыня! Вот, вот же красавцы! Лезвие гладкое, ремни свежие… А главное — для вас сделаны!

— Сомневаюсь, — протянула девушка, чуть склонив голову к плечу, — не смотрятся они надёжными. Вытянув коньки из широкой руки Михаила, она будто взвесила их на своей ладони, а потом и вовсе нарочито медленно провела пальцем по острию. — Больно лёгкие они, — уверенно заключила она. — На льду подведут.

Продавец заторможенно моргнул, посмотрел на барина, а потом. словно мячик, с новой силой подобрался на месте.

— Так… Так у меня есть и крепче! — он шустро стал перебирать в ящике товар, ища то, что удовлетворит изысканный вкус юной сударыни. — Но это… Это товар особый. Лучший!

Довольно оскалившись, он достал со дна ящика другую пару коньков и аккуратно положил перед ней на прилавок. Тяжёлые, аккуратно выгнутые лезвия, ремни потолще.

Ольга провела по ним пальцем, переведя взгляд на Михаила, что одобрительно качнул головой.

— Это самый надёжный товар во всём уезде! С такими коньками вас никто не догонит!

— Даже не знаю, — всё ещё сомневаясь проговорила Ольга, — сколько они стоят?

Прищурившись, она наблюдала, как он на мгновение замер, набирая побольше воздуха в лёгкие и решаясь.

— Рубль двадцать! И то только ради скорого праздника!

— Рубль двадцать? — насмешливо переспросила Ольга, чуя, что спор у них будет жарким. — Вы что, дом строите, милый человек? Побойтесь бога! Откуда такие цены? Пойдёмте, Михаил Фёдорович. Вон у того кузнеца, я уверена, подешевленайдём.

Продавец такого не ожидал и, когда она решительно потянула Крапивина за рукав, вздрогнул.

— Э-э-э, сударыня! — схватился он за прилавок. — Подешевле-то найдёте, но хуже! Эти, как золото! Как золото по льду идут!

— Но не из золота же они сделаны! Цена-то какая! Грабёж! Дайте цену достойную их, и мы возьмём! Двадцать копеек!

— Двадцать копеек? — схватился он за сердце. — Так это мне в убыток! Нет-нет… Никогда! Ах, моё сердце…

— Ну что же, двадцать пять. И то только ради вашего больного сердца.

— Рубль!

— Милый человек, вы думаете, что его благородие Крапивин не понимает, что вы пытаетесь на нём нажиться? — кинула она взгляд на Михаила, что, прочувствовав её взгляд, приосанился и хмуро взглянул на торговца. Тот судорожно улыбнулся и пошёл на попятную.

— Пятьдесят копеек.

— Тридцать!

— Сорок пять копеек!

— Сорок!

— Тридцать пять… — он так вошёл в раж, что не сразу понял, что ошибся, а вот Ольга заметила.

— Берём! — заявила она, улыбаясь.

— Ах, сударыня, что же вы делаете? — усмехнулся торговец, заворачивая коньки, пока Михаил отсчитывал копейки.

Пересчитав их, он ловко спрятал деньги за пазуху, с довольной улыбкой провожая взглядом пару.

— Эх, был бы я помоложе, обязательно за такой сударыней бы приударил! С такой не пропадёшь! — задорно проговорил он своей товарке, что рядом платками торговала.

— А я бы за её спутником, — с мечтательным вздохом протянула она, пока пара удалялась.

— Я погляжу, подарок пришёлся вам по душе, хотя скорее процесс покупки, — усмехнулся Михаил, наслаждаясь счастливым блеском в серых глазах спутницы.