Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим Страница 90

— Это же Ванька! — когда голова снова исчезла из виду, растерянно повернулась я к Даньке.

Отпустив мою руку, тот быстро стягивал с себя спортивки. Уже снятые футболка и кеды валялись в стороне.

— Он тонет, — пояснил Данька и, обдав меня фонтаном брызг, не раздумывая сиганул в воду.

Плыл он, рассекая воду мощными гребками, но почему-то упорно забирал левее того места, где из последних сил сражался за свою жизнь сын Афанасьевны. Это уже потом, когда каким-то чудом он всё же подобрался к Ваньке и «отбуксировал» того на берег, Данька рассказал, что там очень мощное течение, которое буквально уволакивает в сторону.

Однако сначала Ванька, похоже, находящийся в состоянии шока, но хотя бы пребывающий в сознании, долго откашливал воду, отфыркивался и, кажется, даже плакал. В какой-то момент, когда первоначальный шок, видимо, прошёл, Ванька взглянул на меня, медленно перевёл взгляд на Даньку и с ненавистью прошипел:

— Ты?

Бедняга, очевидно, только сейчас сообразил посмотреть на своего спасителя.

— Не стоит благодарности, — насмешливо отозвался Данька.

Он лежал на заботливо расстеленном мной на песке покрывале и глядел в небо. К Ваньке даже не повернулся. А тот, видимо, окончательно раздавленный иронией судьбы, так и не нашёл в себе сил преодолеть гордость и сказать хотя бы элементарное «Спасибо». Подобрав стоящие поодаль сандалии, которые лично я только тогда и заметила, он молча побрёл в сторону посёлка.

— Ты как? — подсаживаясь к Даньке, встревоженно поинтересовалась я.

Вместо ответа он, ни слова не говоря, потянул меня за руку, вынуждая присоединиться к нему, и крепко обнял. Естественно, он был весь мокрый, но вот сейчас это не имело никакого значения.

— Конфетка, а я ведь в какой-то миг уже подумал, что не выгребу, — нарушил вдруг тишину Данька. — Знаешь, что помогло? — он заправил мне за ухо, выбившуюся из косы прядь волос и с такой нежностью посмотрел мне в глаза, что у меня аж дыхание перехватило. —Мысль о тебе. О том, что ты ждёшь на берегу. И что за синего и распухшего, если я утону, ты за меня замуж выйти наверняка не согласишься.

Несмотря на то, что последние слова он произнёс весело, глаза его продолжали смотреть на меня серьёзно.

— Дурак, — я надула губки и легонько стукнула его по плечу.

Данька тут же поймав мою руку, поцеловал ладошку.

— Ещё какой! Но у меня есть смягчающее вину обстоятельство.

— И какое же? — задала я вопрос, который Данька от меня явно ожидал услышать.

— Я влюблён в тебя, Конфетка, — просто ответил он.

Возможно, потом я пожалею об этих словах, но…

— Похоже, это взаимно, — тихо призналась я.

Несколько секунд он смотрел на меня, словно не веря в то, что я произнесла это вслух, а потом поцеловал. И снова, как и в первый раз, весь остальной мир перестал для меня существовать. Вот только что вроде нещадно палило солнце, а в плечо неприятно впивались не то песчинки, не то мелкие камешки. А теперь есть только Данькины мягкие губы, его жадный язык, сильные руки, волю которым он, впрочем, на этот раз не давал, и твёрдое тело, к которому я прижата крепко-накрепко.

— Если я узнаю, что там, в парке, был всё-таки ты, я тебя убью, — ровным голосом сообщила я, когда некоторое время спустя Данька явно нехотя от меня отстранился.

— Наверное, это не совсем те слова, которые я рассчитывал услышать после поцелуя, — весело откликнулся он. — Но знаешь, Конфетка, грех на душу тебе брать не придётся. В парке я действительно побывал. Но лишь тогда, когда искал и нашёл тебя. И никаких других девушек со мной даже рядом не было.