После предательства - Мэри Ройс Страница 90

Сердце гулко бьется в груди, когда я замечаю длинные темные волосы, свисающие локонами с каталки и мое сопротивление моментально улетучивается.

Кровь стынет в жилах. Я узнаю хозяйку этих волос до того, как при неосторожном движении ее рука безжизненно соскальзывает, стягивая простынь и открывая лицо Юли, а вместе с тем и ее голову с окровавленным виском.

Тошнота хватает за горло, я чувствую, как все тело немеет, но потом что-то теплое касается моей руки, что-то маленькое и несмелое, я опускаю взгляд и вижу прижавшегося ко мне Марка.

Когда до меня доходит, что он смотрит на свою мертвую мать, я хватаю его на руки и как можно быстрее скрываюсь в парадной, под гул в ушах подхожу к лифту, прижимая парня к себе. То, какой он тихий и неподвижный, пугает меня. Черт, черт, черт… какого хера…

Я захожу в лифт и первые секунды тупо стою, сам ничего не понимая, а потом заставляю себя нажать кнопку нужного этажа.

Делаю длинный вдох и прерывистый выдох.

Несмело накрываю голову Марка ладонью и прижимаюсь поцелуем к его виску. Я не могу подобрать слов, потому что не уверен, смогу ли ответить на вопросы, которые могут возникнуть в его маленькой головке.

Мелкая дрожь расползается по всему телу, замораживая меня и затрудняя движения, но я усилием воли выхожу из лифта и как в плотном, вязком тумане бреду к своей квартире, двери которой открыты.

В парадной мельтешат люди, но я не обращаю на них внимания, переступаю порог квартиры и опускаю Марка на пол, действуя на автопилоте.

Гул мужских голосов переплетается с голосом моей матери. Твою мать!

Я тут же срываюсь с места, утягивая за собой сына, потому что боюсь оставлять его одного, а когда понимаю, что мою мать допрашивают, пока на диване хнычет маленькая напуганная Варя, меня накрывает.

— Выйдите из моей квартиры! — повышаю голос, обозначая свое присутствие.

— Ой, а вот и сынок мой… — слышу лепет матери, но не реагирую.

— Гражданин Серов, у меня к вам тоже есть вопросы…

— Я отвечу на все ваши вопросы в отделении. Выйдите из моей квартиры.

Мужчина явно собирается вступить со мной в полемику, и я срываюсь на крик:

— Дайте мне пять минут! В конце концов, вы пугаете моих детей!

Второй мужчина кивает.

— Ладно, пошли, мы в принципе здесь закончили, нужно еще соседей допросить.

Однако первый не сводит с меня цепкого взгляда, произнося твердым голосом:

— У вас пять минут.

Пошел на хуй.

Я отворачиваюсь и, взяв Марка за руку, иду к Варе, которая сидит на диване с заплаканным личиком. Ублюдки ебаные.

— Иди сюда, малышка, — я подхватываю Варю на руки, и она цепляется за мою шею, как маленький испуганный зверек.

— Где мамочка? — всхлипывает она. — Качу к маме…

Я тяжело сглатываю, в голове полный пиздец, пока я пытаюсь понять, что блядь здесь произошло.

Яся — убийца… да на хуй это! Если однажды она подняла руку на Юлю, это не дает мне или кому-либо еще никаких оснований обвинять ее в подобном. Юля кого хочешь может довести. Могла… Я не знаю, что произошло здесь на самом деле, но я, черт возьми, разберусь.

Я усаживаю Варю на кровать, она трет кулачками глаза, опускаюсь перед ней и притягиваю к себе Марка.

— Послушайте меня внимательно. Я должен сейчас уехать, но я вернусь, хорошо? Я обязательно вернусь, но вы… вы должны пообещать мне, что будете приглядывать друг за другом, ладно? Я… Я… — опускаю голову, сжимаю зубы и надавливаю пальцами на веки. — Черт возьми… а-а-а-а, — рычу, чтобы перебить эмоции. Смахиваю ладонью с лица гребаные слезы и набираю полную грудь воздуха.