Спаси сердце короля. Искупление - Фэя Моран Страница 91

— Сегодня день рождения Бришена Харкнесса.

Я мигом вспоминаю это имя. Тот самый предок, что основал «Могильные карты» и положил начало власти и богатству этой семьи. Но мне непонятно, почему Гай сжимает челюсть, словно злится.

— И? – намекаю на продолжение.

— Моя семья обязательно отмечает этот день. Но… весьма необычно.

— И как это?

— Бришен верил в естественный отбор, в «справедливую силу природы». Он считал, что для процветания рода необходимо жертвоприношение.

У меня от этого признания холодеет всё внутри.

— И с тех пор Харкнессы устраивают бои прямо здесь, в подвале. В Пыточной. Привозят двух случайных людей и велят им драться, пока один не убьёт другого. Тот, который остаётся жив. Ему отсекают голову. Это считается жертвоприношением.

Я сажусь падаю на кровать, уставившись в одну точку. Пытаясь представить, как это всё проходит. Мысли о том, что Харкнессы скорее напоминают секту, становятся только прочнее.

— Они делают это на глазах у детей? – осмеливаюсь задать вопрос, на который боюсь услышать ответ.

— Мальчики должны присутствовать, да. В независимости от возраста. Но девочки – нет.

— А я должна присутствовать? – догадываюсь и без продолжения. – Они точно захотят этого. Они ищут твои слабости, Гай. После того, как ты признал меня своей Королевой.

В его глазах мелькает тень беспокойства.

— Ты не обязана там быть. Я никогда не заставлю тебя, что бы они ни говорили.

— Нет, я там буду. Ты не понимаешь самого главного – они хотят проверить тебя, твоё решение. Если ваши традиции и правила начнут рушиться из-за одной единственной девчонки. Они найдут способ тебя уничтожить. Я этого не позволю.

Гай молчит, его взгляд устремлён куда-то вперёд, словно сквозь меня. Я вижу сомнение на его лице. Но он знает, что я права. Старые законы, жестокие традиции – это основа их мира. И любая трещина в этом фундаменте может привести к краху Короля.

— Я не боюсь их, Гай. И не позволю им причинить тебе вред. Я буду там. Рядом с тобой. И пусть захлебнутся в своей ненависти и рвут на себе волосы, когда их планы рухнут.

Мои слова повисают в воздухе, наполняя спальню напряжением и странным чувством предвкушения. Я не знаю, что меня ждёт на этом проклятом «мероприятии» Харкнессов. Но знаю одно: я буду бороться. За Гая, за себя, за шанс плюнуть им всем в лицо, когда они с ухмылками только и ждут, что мы дадим слабину. Пусть даже цена будет высока.

В любом случае я уже замарала руки в крови. И я уже часть этого мира.

* * *

Семейство приезжает только ближе к вечеру. Я ловлю себя на мысли, что отсутствие Лиззи меня печалит. Я бы с удовольствием провела время с этой маленькой леди, попила чай с печеньем, может даже, во что-нибудь с ней поиграла. И это так непохоже на меня. Я никогда не питала любви к детям. Каждый раз, когда к нам приезжали друзья семьи вместе со своими малышами, я спешила укрыться в своей комнате, чтобы никто вдруг не решил мне доверить это бесконечно проказничающее существо, которое не может усидеть на месте.

Горничные встречают Харкнессов с особым почтением, предлагают напитки, но дяди и тёти Гая вместе со своими старшими детьми почти сразу спускаются вниз. Я не до конца изучила это поместье, так что даже понятия не имела о существовании Пыточной – это не просто подвал в общепринятом его понятии. Скорее, небольшая арена прямо под жилыми комнатами, напоминающая своим видом средневековое подземелье. Харкнессы явно помешаны на всяком таком древнем. Я уверена, если бы они жили в Средневековье, одними из первых начали бы сжигать невинных девушек, обвиняя их в колдовстве и называя ведьмами.